– Я заглянула туда, и у него такой...

– Сера!

Сера рассмеялась и, не прекращая хихикать, ударила ребром ладони одной руки по другой, – так ещё рыбаки показывают, какой длины рыбу выловили.

– Ах ты! – Вилхелм присел в постели, а потом бросил Серу себе на ноги и принялся шлёпать по попе. – Больше! Так! Никогда! Не делай!

– Накажи меня, – отозвалась Сера.

Кровь прилила к чреслам, а потом ещё и до головы добралась. Наступило опьянение.

Вилхелм перевернул Серу на спину, забросил её металлические ноги себе на плечи, пододвинул ближе, а потом… ворвался, влетел, взял и ещё множество глаголов разной степени уместности во время описания соития.

Раздался её вскрик, его приглушённый стон.

На этот раз Вилхелм даже не задумывался о том, нужны ли ему дети, стоит ли кого-то приводить в этот жестокий мир, достоин ли он зваться отцом или нет. Всё это не имело значения.

– Слезь, – попросила Сера. – Дай… дай отдышаться.

Вилхелм лёг рядом, отыскал своей ладонью её, сжал, а потом сказал:

– Я люблю тебя.

– Ах ты! – Сера ударила его кулачком под рёбра. – Мог бы и раньше сказать!

– Ну, ты знаешь. – Вилхелм улыбнулся. – Я частенько подтормаживаю. Чего ты хочешь от старика?

– И ничего ты не старый.

Сера отыскала на тумбочке очки, встала с постели, надела сброшенные тапки, подошла к шкафу, вытащила полотенце и отправилась в душ.

Завтра тяжёлый день.

5

– Вы готовы, господин Ва-кенн? – спросил доктор Игельхунд.

"Я с рождения готов, господа. Приступайте!"

Любой другой человек и подумать бы не мог о том, чтобы пройти аугментацию, оставаясь в сознании. Пусть он переживёт удаление повреждённых конечностей или органов, но сращивание нервов – своих собственных и искусственных – это боль совсем другого порядка.

Но то человек, а оперировать собирались Ангела Смерти. Ангелы после гипнотерапии, ментальной обработки и многих лет духовных практик управляли своими чувствами, могли не обращать внимания на импульсы от той или другой части собственного тела.

Магос Децимос снял багровую сутану и передал её сестре Сере. Больше никакой одежды на Децимосе не было, но и не требовалось. Смутить он бы никого не смог, а вот напугать…

С первого взгляда вроде бы обыкновенный служитель культа Бога-Машины, но стоило присмотреться, и вот перед наблюдателями не человек с аугментациями, даже не продвинутый киборг, а нечто большее. Само слово "киборг" уже не подходило под описание, потому что в конструкции Децимоса не осталось биологических элементов. Он отказался от слабости плоти и возвысился настолько, насколько это было возможно среди последователей Омниссии.

Благословенный механизм, холодный разум, бессмертный и неуязвимый постчеловек в каком-то – пусть и еретическом – смысле даже превзошёл Ангела Смерти в развитии.

Котара Ва-кенна можно было убить. Авраама можно было убить. Можно было убить любого космического десантника, а как убить того, кто обитает в хоре? Как убить того, кто плывёт по волнам виртуальной реальности и оставляет частичку себя в каждом массиве данных?