– Лечить подобное подобным? – Штурмир усмехнулся. – Жарко тут у вас. Угощусь простой водой.

Один челнок взлетел, другой опустился. Скваты – не последний сюрприз Георга.

Он не рискнул пригласить на собрание орков – тем и без встреч на высшем уровне было чем заняться – но с рампы челнока сошла небольшая группа круутов во главе с Каш’табом, вождём племени, которое поддержало вольного торговца на Хелге-Воланте.

Ради торжества им даже костюмы пошили, вместо привычных круутам набедренных повязок. Поверх костюмов – балахоны с капюшонами, чтобы не вызвать у очевидцев обмороки. Это скватов можно принять за людей, пусть и с приличного расстояния, а с круутами для этого нужно быть совсем слепым. Когти не скрыть не перчатками, ни ботинками, а если даже попытаться, то одежду можно сразу выбрасывать.

Каш’таб остановился за несколько шагов до Хокберга, поклонился и сотворил знамение аквилы. Хорошо, что рядом не оказалось догматичных представителей церкви Бога-Императора, иначе скандала со стрельбой было бы не избежать.

Каш’таб сказал:

– Благодарю за приглашение, вождь. Это место напоминает о доме.

– Я верю, что однажды у вас получится вернуться… или найти новый дом, – сказал Георг. – Я ценю наш союз и помогу чем смогу.

– Мы привыкли никому не доверять. Но вы нас пока не обманывали. Мы ценим это.

– О, – протянул Георг с улыбкой. – Не расслабляйтесь. Обо мне ходит множество мерзких слухов, и некоторые из них имеют под собой основания.

И дорогие гости, и Хокберг со свитой уже совсем скоро достигли столичного улья и вошли в здание правительства Нагары. В тот день заседание отменили, но самые влиятельные фракции планеты прислали представителей, по числу которых можно было судить о кардинальных переменах на Нагаре.

Чиновники Администратума – исчезающий вид, тогда как людей Божьих и культистов Святой Омниссии стало гораздо больше. Сохранится ли райский мир прежним или его ждёт трансформация в обитель веры/кузню – покажет время.

В холле Георг повстречался с семьёй Бонне. Он низко поклонился матроне, взял её руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Элиза Жизель Бонне ограничилась скромным кивком, но этого, да ещё поддержки семейства, вполне достаточно. Так же Георг сделал Элизе комплимент:

– Вы сногсшибательны! Сражён наповал!

Красота – страшная сила, и ради того, чтобы получить хоть какую-то талию, Элиза воспользовалась утягивающим корсетом. Она постоянно обмахивалась веером, чтобы не упасть от удушья.

– Ах, вы мне льстите, господин Хокберг, – отозвалась Элиза.

Из-за пудры лицо торговки больше походило на мраморную маску, и было сложно представить, что эта светская львица в пышном парике совсем недавно отдала приказ идти на таран, а потом уничтожить пушечным залпом пару кораблей с многотысячными экипажами.

– Ничуть. – Георг улыбнулся самой искренней улыбкой из тех, которые когда-либо отрабатывал перед зеркалом. – Надеюсь, на балу мне выпадет честь потанцевать с вами.

Элиза рассмеялась, прикрывшись веером, её дети заметно покраснели. Георг откланялся и двинулся дальше.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, Георг наткнулся на ещё на одну властную женщину со свитой. Вот только если семейство Бонне со слугами – верх изящества и белоснежного кружева, то тут – утилитарная военная мода.

Госпожа-инквизитор никогда не скрывала армейское прошлое. Она как-то сразу постройнела и похорошела в сером мундире с золотыми эполетами, перехваченным у пояса алым кушаком. В изгибе локтя комиссарская фуражка, – череп и кости, – последнее, что видят в своей жизни трусливые солдаты. Только татуировка с фигурной литерой "I" на лбу не давала забыть о том, кто перед тобой.

Инквизитору Георг тоже поклонился, правда, руку целовать не стал. В ответ вольный торговец не получил ни приветствия, ни кивка, лишь презрительный взгляд – наказание за непозволительное поведение и необдуманные слова.