– Если вы хотите, чтобы я и дальше финансировал ваши глупые войны, то придётся поучаствовать.

– Вот как?

– Да.

Молчаливая дуэль, когда между инквизитором и вольным торговцем разве что молнии не били, продолжалась целую минуту. Потом Туонела отвела взгляд и сказала:

– Так уж и быть, сделаю одолжение.

– Гора с плеч.

Георг поднялся, махнул Туонеле шляпой на прощание, развернулся и уже покинул было кабинет, когда услышал:

– Не думайте, что можете и впредь так себя вести.

Георг остановился, помолчал немного, а потом бросил:

– Прошу прощения, госпожа. Переутомился. Последнее время много всего пришлось сделать. – Он добавил спустя короткую паузу: – Я многое потерял.

7

Пока имперский флот утюжил Отарио-II, поддерживая наступление сухопутной армии, на орбите Нагары появлялся один корабль за другим. Прибыла даже делегация Альянса Колоний Сутунг-Хар!

Громадные звездолёты, напоминающие неприступные крепости с высокими донжонами и укреплёнными казематами, подобрались к планете невероятно близко. Так, как никто им это не позволял десятилетиями. Впервые за всю историю освоения Нагары представители иной цивилизации приземлились не ради завоевания или грабительского налёта.

У выхода из челнока показалась коренастая фигура Штурмира Стража Родичей. Представитель скватов окинул взглядом алых оптических имплантатов раскинувшуюся вокруг картину.

Звезда испускала сияние примерно такого же оттенка, как и глаза Штурмира. Даже на расстоянии многих миллионов километров Отарио не просто грела, а словно бы вознамерилась сжечь всех, кто посмел жить и развиваться под её жгучими лучами. Стоило капле пота упасть на скалобетонное покрытие космопорта, как она тут же превращалась в пар.

На горизонте – терминалы. В отличие от распространённой в Империуме милитаристской архитектуры все здания хрупкие, будто из стекла.

Чуть ближе к челноку – несколько автомобилей, вольный торговец собственный персоной, оркестр, красная ковровая дорожка и ряды наёмников в аляповатых нарядах: обязательно в широких шляпах с пышными перьями, разноцветных камзолах и брюках, в высоких красных сапогах.

Стоило Штурмиру спуститься, как Виктория Рёд – командир почётного караула – воскликнула:

– Рав-няйсь! Смир-но! На ка-ра-ул!

Сначала солдаты устремили взгляды на дорогого гостя и его спутников, а потом вскинули ружья к розоватому небу.

Сразу видно, что Штурмир этого человеческого обряда не знал, вжал голову в плечи, – вдруг ещё эти сумасшедшие люди начнут стрелять! Но всё же он прошествовал по ковру и протянул Георгу широкую лапищу. Тот не растерялся и тут же пожал её.

– Должен отметить, – сказал Штурмир, – что ты, Георг, один из самых паршивых имперских дипломатов на моей памяти. Но всё же, молодец, справился.

Несмотря на чересчур крепкое рукопожатие, которое всё никак не заканчивалось, Георг ответил, улыбаясь:

– Будь я хорошим имперским дипломатом, то уже объявил бы вам войну.

Штурмир расхохотался, а потом похлопал Георга – уж до куда достал – не по спине, а по пояснице.

На посадку заходил ещё один челнок, явно чужацкого происхождения. Штурмир проводил его взглядом, а потом проворчал:

– Бродяги! И всё же… они тоже здесь.

– Все мы – бродяги. – Георг указал свободной рукой на лимузин. – Штурмир, твои родичи поедут в автобусах, тебя же я приглашаю в личный транспорт. Там кондиционер, прохладительные… или горячительные напитки.