– Пригласишь к себе? Вспомним всякое. Я на твою жёнушку погляжу, страсть как интересно.

Вилхелм едва заметно улыбнулся и покачал головой.

– Да брось! – воскликнул Кюрт. – Я сейчас спокойный, руки не распускаю, слежу за тем, что говорю.

– Нет, ты её напугаешь.

– А Нере вы к себе пускаете?

– Пускаем.

– И что? Хорошие истории рассказывает? – Кюрт посмотрел в сторону, подумал, усмехнулся и спросил: – Как, например, любил кого-нибудь за волосы оттаскать, перед тем как выебать?

Вилхелм помрачнел, Кюрт продолжил:

– Интересно, знаешь ли, вот так встречать людей спустя годы.

Вилхелм только и ответил:

– Завидовать надо молча.

Теперь уже и Кюрту было не до смеха. Бросил на собеседника холодный взгляд, на который тот ответил зеркально, даже с вызовом.

– Несмотря ни на что, – произнёс Кюрт, откинувшись на спинку дивана, – рад тебя видеть. Не спился, не разжирел, как тупорылый грокс. Если встретишь тех, кто ещё помнит вкус орчатины… или как резал уши эльдарам, передавай от меня привет.

– Прощай. – Вилхелм поднялся из-за стола и пошёл к детям.

Он постарался как можно быстрее покинуть это место.

А ещё Вилхелм размышлял над тем, чтобы нанять телохранителя, а то и двух. Такие "кюрты" могли работать не только на Георга, но и на его врагов.

4

Столица Покаяния Святого Войтеха – Карлсград – встречала гостей монументом в честь примарха Рогала Дорна. Центральную же площадь украшала статуя ещё одного Сына Божьего – Сангвиния, Великого Ангела и Первого Мученика. Скульпторы изобразили героя поднимающимся с колен. Крылья сломаны, из многочисленных ран струилась кровь, но всё же он встречал смерть от рук Архиеретика с достоинством, со вскинутым навстречу копьём.

Благодаря наконечнику копья, скульптура была выше соборов не только столицы, но и планеты вообще, являлась символом Покаяния Святого Войтеха, растиражированным бесчисленными пикт-карточками и сувенирной продукцией. В принципе, достаточно было и Великого Ангела, но Покаяние привлекало людей со всей галактики богатейшим собранием чудес света. Архитектурных и не только.

Жерар разглядывал открывшуюся перед ним площадь из лоджии базилики Святого Каагвы. Он находился на том самом месте, где обыкновенно вступал экклезиарх, смотрел на каменное измученное лицо Сангвиния и на толпу народа, собравшегося вокруг памятника только ради того, чтобы послушать слова Святого не из пыльной книги, а того, кто заслужил подобное звание на своём веку. Тысячи людей на площади, и ещё миллионы паломников по ту сторону голоэкранов следили за каждым жестом Жерара, внимали каждому слову. Подобная честь ранее вскружила бы Жерару голову – шутка ли, до того он выступал с проповедями на улицах – но с тех пор многое изменилось.

Разумеется, оказали Жерару подобную честь не просто так. Как и во время предыдущих визитов на Покаяние, Жерар преследовал цель обратить скромных паломников в пышущих обжигающей верой крестоносцев, вот только на этот раз не по воле Георга Хокберга, а по приказу госпожи-инквизитора Зындон. Она не могла не знать о том, что он совершил на Хелге-Воланте, на какие чудеса был способен.

Пауза затянулась, и Жерар решил продолжить речь:

– И вот вы узнали о жизнеописании Святого Роберта Свежевателя, и теперь многие из вас лучше понимают, что наш Великий Бог-Император есть Бог мученичества. Бог тех любит, кто себя отделяет не только от земного тела, но и отрешается от общения со всякаго рода телесными вещами, без неудовольствия, без сопротивления отлагает это тело смерти.

Жерар окинул взглядом толпу и сильнее перехватил каменные поручни лоджии. Лишь немногие внизу понимали, о чём он говорит. В основном, искали простые решения. Искали спасения.

– Нужно обладать смелостью, чтобы приблизиться к Богу, – проговорил Жерар тихо.

И всё же ни одно слово, пусть даже шёпот, не пропало. Усилители звука подхватили их, очистили и передали на каждый громкоговоритель центральной площади. Как, в свою очередь, и голокамеры, встроенные в парящие сервочерепа, не упустили ни одной детали мимики, ни одной страсти, отразившейся на лице Святого.

– Только в самоотречении и самопожертвовании можно понять истинный смысл всего. Смысл жертвы Бога-Императора, его возлюбленного сына Сангвиния, Святого Роберта и…

Жерар осёкся и не закончил. Момент истины ещё не настал, хотя Жерар уже чувствовал приближение. Холодное прикосновение заточенного до бритвенной остроты лезвия, тепло струящейся крови, оглушительный стук сердца, жар и полёт сквозь всю галактику к трону Владыки, чтобы занять место по правую руку от Него.

Затянувшееся молчание Жерар прервал следующими словами:

– Прочтите "Увещевания к мученичеству" учителя Оргена и возвращайтесь завтра. Да прибудет с вами Бог-Император денно и нощно!