– Лисёнок, мы сейчас оденемся и выйдем, ладно? – говорит он Маше с милой улыбочкой.

Она молча закрывает дверь, и мы снова остаёмся одни.

– Меня сейчас вырвет от ваших нежностей, – говорю я.

– Завали, – Морозов бросает в меня подушку, я ловлю её на лету и роняю обратно на диван.

– Сам завали, – огрызаюсь я. – Зачем ты меня к Маше привёл? Хотел, чтобы она посмотрела, как я нажрался в сопли?

– Я тебя привёл? – шипит в ответ он. – А ты не помнишь, как вчера решил доказать мне, что ты нравишься ей больше, чем я? Кусок дебила! Подкатывал к моей девушке. Скажи спасибо, что морду тебе не разбил.

В мозг врывается вспышка воспоминания, как я пытаюсь поразить Машу своими талантами и читаю ей наизусть детский стишок на французском. Боже, какой кошмар.

– И что? – решаю я немного позлить Морозова.

– Что «что»? – не понимает он.

– Кто нравится ей больше?

– Я ей нравлюсь, придурок.

– Что-то не похоже, раз мы тут с тобой вместе спали, – поднимаю с пола штаны и надеваю, пока никто снова не вломился в комнату.

– Кто-то же должен был за тобой присматривать, – ворчит он, тоже слезая с дивана. – А то мало ли убежишь на улицу голый или рвотой своей захлебнёшься.

Я пихаю его в плечо.

– Хватит руки распускать, – он угрожающе наставляет на меня палец.

– Мне надо домой. Мама уже, наверное, думает, что я сдох.

– Она звонила тебе вчера несколько раз. Я ответил, сказал, что ты живой, но пьяный и что я за тобой слежу, – говорит Морозов.

Я с удивлением оглядываюсь на него. Реально, что ли, чувствует свою вину? Иначе зачем возился со мной весь вечер? Вроде понятно, что я сам накосячил, просто признавать это стрёмно. И с экзаменами, что не смог собраться, и с Машей, что протянул так долго.

– Спасибо, – в итоге говорю я, а он просто кивает, даже не повернувшись.

Я ухожу в ванную, чтобы умыться и хоть немного привести себя в порядок. Укладываю волосы влажными пальцами. Замечаю, что на мизинце и боковой стороне кисти ободрана кожа, а рукав толстовки до локтя в грязи. Наверное, я вчера падал. Радуюсь тому, что ни черта не помню, видеть себя в зеркале и без этого противно. Выдыхаю, расправляю плечи и натягиваю беззаботную улыбку. Осталось только побыстрее улизнуть отсюда.

Захожу на кухню, чтобы попрощаться. Морозов уже сидит за столом и лопает оладьи со сметаной, а Маша стоит к нам спиной и разливает в кружки чай.

– Садись, – бросает она через плечо.

Морозов кивает на стул напротив, не отрываясь от своего занятия. На моём месте стоит тарелка, стакан воды и таблетка. Я против воли опускаю глаза и отворачиваюсь. Пить очень хочется, да и возможность унять головную боль сейчас кажется лучшим, что может произойти в моей жизни.

Послушно опускаюсь на стул, закидываю таблетку в рот и пью, пока стакан не оказывается пустым. Стараюсь делать это медленно, чтобы не позорить себя ещё больше.

– Спасибо, – говорю я.

Маша разворачивается, расставляя для нас чашки с чаем. Она молчит, но взгляд говорит больше, чем любые слова. Заявление, что я не голоден, решаю оставить при себе. Вместо этого кладу пару оладий на тарелку и утыкаюсь в неё взглядом.

– Может, наконец объясните мне, что это вчера было? – произносит Маша.

Я поднимаю глаза, чтобы ответить, но смотрит она на Морозова, а не на меня.

– Ну прости, Лисёнок, – улыбается он. – Просто вчера Кир…

Я пинаю его под столом и медленно мотаю головой, давая знак, чтобы он заткнулся.

– Просто оказалось, что Кирилл совершенно не умеет пить, – продолжает он.

– Ну понятно, они с ребятами поступление отмечали, – кивает Маша. – А ты-то что там забыл?

– Мимо проходил, – ещё более виновато улыбается Морозов.

– Допустим, – она, кажется, не верит ему.

– Я… – пытаюсь я вставить хоть что-нибудь, но никто не обращает на меня внимания.

– Ваня, – Маша опять обращается к Морозову, – а если бы мама была вчера дома?

– Но я же знал, что она в командировке, – оправдывается он.

– То есть если бы она не уехала, ты бы его остановил?

– Вообще-то я тоже здесь, – подаю я голос.

Они одновременно поворачиваются, смотрят на меня пару секунд, а потом как ни в чём не бывало возвращаются к своему разговору.

– Вообще-то я надеялся, что он протрезвеет по дороге. Ну и кто же знал, что он потом такой концерт устроит? Если бы твоя мама была здесь, я бы не стал так рисковать и сразу позвонил бы Максу, чтобы он помог мне его до дома дотащить.

То, насколько я здесь лишний, делает мою вчерашнюю выходку в десять раз нелепее. Встаю из-за стола.