По дороге пишу Лёхе, что скоро буду, и про провал с поступлением. Она, как только открывает дверь, без лишних слов бросается мне на шею. Сжимаю её так крепко, что подруга начинает кряхтеть и вырываться.

– Кирилл, блин, раздавишь, – возмущается она. – И что это за ужас? От тебя перегаром несёт.

Отпускаю подругу и тяжело вздыхаю. Тащусь к ней в комнату, а по дороге коротко рассказываю про вчерашний идиотский вечер.

– Серьёзно? – прищуривается Лёха и качает головой. – И ты позвонил ему, а не мне?

– Я… Э-э-э… Не знаю, как так получилось, – смущаюсь я.

– Меня уже достал твой Морозов. Что ты вообще с ним вечно болтаешься? Зачем рассказываешь ему такие вещи?

– Он мой друг.

– Ага, конечно, – фыркает Лёха. – Уже забыл, как полгода назад руку ему сломал? Как терпеть его не мог? Как он…

– Я всё помню, – обрываю я её, но тут же начинаю оправдываться. – Просто я заходил к Толстому, он тоже вечно у него торчал. И оказалось, что он вообще-то нормальный.

– «Нормальный» – это не повод становиться друзьями.

– Лёх, я понимаю, что ты обиделась. Давай закроем эту тему?

– Нет уж, ты объясни, – говорит она, а когда видит, что я не собираюсь отвечать, спрашивает ещё раз. – Ну серьёзно, что ты в нём нашёл?

Я пожимаю плечами.

– Ему как будто вообще всё равно, как на него посмотрят другие люди. Вечно говорит, что думает, даже если это полная чушь, и делает только то, что хочет. Я не понимаю, как ему это удаётся.

– Кирилл, – начинает Лёха, но замолкает.

– А представь, что сделал бы со мной отец, если бы Морозов сам тогда эту историю со сломанной рукой не замял. И это при том, что он тоже меня терпеть не мог.

– Напишу ему письмо с благодарностями, – ворчит подруга.

– Лёх, нам с тобой кроме этого поговорить больше не о чем? – спрашиваю я.

– Да, извини, – смягчается она. – Просто я ещё не уехала, а ты уже…

– Ничего я не «уже». Ты собралась?

Я осматриваю бардак в комнате: впечатление, как будто кто-то высыпал сюда грузовик шмоток.

– Нет ещё, – говорит Лёха. – Не могу решить, что брать, а что оставить. У меня всего один чемодан.

– Ну тогда давай, собирайся, а я посижу с тобой.

Расчищаю небольшой участок на кровати и забираюсь туда, подогнув под себя ноги. Наблюдаю, как подруга вываливает из шкафа все вешалки, а потом перебирает вещи по одной и осматривает критическим взглядом.

Радуюсь, что Лёха не поднимает тему с поступлением, ждёт, когда я сам начну говорить. От того, как хорошо она меня знает, становится и тепло, и одновременно горько.

– Сыграем в «придурков»? – предлагаю я.

– Угу, – кивает она, – ты начинай.

Эту игру мы с Лёхой придумали сами. Так мы могли рассказать друг другу о своих стыдных желаниях и не получить за это осуждения.

– Если бы я был придурком, – начинаю я, сглатывая ком в горле, – то попросил бы тебя остаться.

Лёха застывает с вешалкой в руке и опускает голову. Похоже, даже игра не смогла сгладить эту неловкость.

– Твоя очередь, – говорю я и отворачиваюсь, спуская ноги на пол.

– Кирилл… – Лёха сегодня не намерена мне подыгрывать. Матрас сзади меня проминается. – Как бы я хотела взять тебя с собой. Можем купить тебе парик, будешь ходить на пары вместо меня. Разницы никто не заметит.

Я фыркаю от смеха. Мы уже как-то пытались провернуть подобный номер в детском саду, только вместо того, чтобы надеть на меня парик, обстригли Лёхе волосы.

Родители нас, конечно, сначала отругали, а потом долго смеялись, что мы стали похожи на двух одуванчиков. И тогда мы начали делать вид, что мы близнецы. Из-за этого подруга и превратилась из Алёны сначала в Алёшу, а потом в Лёху.

Вот только Лёха была старше на несколько месяцев, а в детском саду это имело большое значение. Именно она заклеивала мне разбитые коленки и вытирала сопли. Надеюсь, сегодня ей не придётся снова это делать.

Сейчас назвать Лёху одуванчиком язык не повернётся. Волосы у неё больше не вьются, а ещё она начала их чем-то подкрашивать и стала платиновой блондинкой, и в целом очень привлекательной девчонкой. Наверное, у меня была бы куча проблем с тем, чтобы отгонять от неё всяких идиотов, если бы не её паршивый взрывной характер.

– Если бы я была придурком, то сказала бы, что такой умный мальчик, как ты, мог бы и сообразить подать документы в другие ВУЗы, – говорит она.

– Ну ты и стерва, – усмехаюсь я. – Ты же знаешь, мне нужна была практика в клиниках отца, для того чтобы потом…