Шрифт:
— Не мог бы поправить? Прямо сейчас?
— Да, и если можно, то делайте это неторопясь, — улыбнулась женщина, пристроившись за джипом с наглухо затемненными окнами.
— Ну-у-у, — неуверенно протянул писатель. — Можно взять вот этот эпизод из «Войны кланов»…
' — Что случилось, Андрюха? — окрикнул один из техников, розовощекий крепыш, вытирающий руки замызганным полотенцем.
— Волки напали! — ответил наш сопровождающий.
— Да чего ты гонишь-то? — не поверил техник, однако поспешил к остальным десантникам.
Мы почти пробежали мимо застывших самолетов, когда раздался первый выстрел и за ним последовал испуганный мат. Десантники увидели, что за существа перепрыгивают через забор и мчатся к ним. Раздался звонкий вой и стрекот автоматов.
Наш провожатый обернулся на стрельбу, берцы споткнулись о бордюр. Голубые глаза расширились, и тело наклонилось вперед. Споткнувшегося на лету десантника подхватил Иваныч, откинул назад. Солдат осел на ватных ногах, автомат звонко лязгнул по асфальтному покрытию. Берендей сплюнул от огорчения.
Я обернулся посмотреть на настигающих оборотней. Серые создания перелетали через забор и, скользя над землей, летели к рядам автоматчиков. Стреляющие ребята держались геройски, не убегали от страшных челюстей, организованно выпускали пули по мчащимся мишеням.
Подбитые оборотни падали в ноги бегущих, но самые быстрые перевертни достигли первых рядов. Завязалась рукопашная. Сатанинская сила оборотней раскидывала попадающихся десантников, словно хулиганы расшвыривали магазинные манекены. Ребята в зеленых формах разлетались подобно кеглям в кегельбане, но те, кто находился на ногах, упорно отстреливались от накатывающей волны.
— Ты должен остаться, иначе они не выдержат! — обернулся Иваныч к Вячеславу.
— Я понял! — выкрикнул Вячеслав.
Он тут же перекинул рюкзак мне. Я поймал на лету, переложил через плечо. Два увесистых мешка заколотили по хребту. Вячеслав подлетел к потерявшему сознание солдату, сорвал автомат, и дослал патрон в патронник.
Мы побежали дальше, до самолета оставалось ещё двести метров, когда за спиной прогремел близкий рокот выстрелов. Обернулись с Иванычем — припав на одно колено, Вячеслав расстреливал вторую группу оборотней, перепрыгивающих через колючую проволоку забора. Десантники почти расправились с первой волной, когда вторая волна оказалась ближе к нам.
Вячеслав срезал пулями мчащихся перевертней, несколько кувыркнулись в траву, но остальные продолжали лететь на стреляющего берендея.
— Не тормози! — гаркнул Иваныч в мою сторону и шлепнул по рюкзакам, подталкивая к самолету.
Похожий на нахохлившегося сокола, самолет двигался по полосе разгона. Опущенная платформа в задней части начала понемногу подниматься. Мы мчались, не разбирая дороги, под ногами бетонные плиты менялись на заросшую травой землю, и опять на плиты. Оглушительно выли турбины, сухой воздух разрывало от воя, криков раненных людей, непрекращающейся стрельбы.
Огромная белая птица приближалась, вырастала в размерах, под задорно поднятым хвостом закрывался огромный люк. Турбины ревели, разгоняя по земле тучи пыли, ошметки травы. Иваныч бросился наискосок к белому борту, рукой показав двигаться за ним. Я бежал изо всех сил, мог бы в скорости составить конкуренцию гепарду, но Иваныч всё равно опережал меня. Ненамного, но опережал.
Рюкзаки со всей дури колотили по хребту, словно кто-то хлестал меня боксерскими перчатками, пот заливал глаза, ноги спотыкались о комья земли на поросших травой участках. Сзади выстрелы, крики, вой…'
— Вот тут можно бы поправить, — вслух произнес писатель, делая исправления. — «Я поймал рюкзак и закинул на плечо». Так было бы лучше.
Его палец дернулся, когда воздух прорезал леденящий душу вой.
Глава 4
После протяжного воя, такого нереального посреди Москвы, я сразу же вперился взглядом в зеркала заднего вида.
Почему нереального? Потому что оборотням запрещено появляться в крупных городах и при больших скоплениях народа. Запрещено ради их же безопасности.
Народец у нас нервный — выставленные в его сторону клыки и когти сразу же принимает за призыв эти самые когти вырвать с корнем. А ещё съездить пару раз по клыкам, чтобы неповадно было зараженной слюной брызгать.
Ну да, никому потом не хочется с голой жопой под полной луной прыгать. И если орки-оборотни ещё представляют из себя монументальные фигуры, то вот бородатые гномы превращаются в нечто среднее между чау-чау и козлом.
Премерзкое зрелище, скажу я вам! И это премерзкое зрелище ещё и укусить норовит с упрямством барана. Прямо нарывается на то, чтобы его разорвали на сотню мелких кусочков, сожгли, а пепел развеяли по ветру!