— Подождите, но я… сейчас… Вот! — человек поднял с пола почти не поцарапанный жесткий диск и сунул себе за пояс шорт. — Ой, а я ведь не одет.

— Да плевать. У меня машина возле подъезда. Заедем и купим всё, что нужно, — отмахнулась женщина.

— Но… кто вы? — спросил человек, когда выходил следом за женщиной.

— Можете называть меня Моргана, — улыбнулась та.

В это время в дальнем конце коридора подняла голову соседка Калинина, Галина Потёмкина. Она захлопала глазами, увидев соседа с какой-то женщиной, и спросила:

— Ой, Алексей Семёнович, а что случилось? А вы куда?

— Я за солью! — брякнул уходящий человек. — Ваш суп будет досолен и никак иначе!

Целых три часа продолжались переговоры. Да, три часа, четыре смены блюд и два литра самогона. Причем беседовали только Чопля и Баба-Яга! Остальных тактично попросили «сорваться на хрен и не отсвечивать в окошке».

Мы с Маринкой терпеливо ждали в приемной. Я даже успел выиграть четыре блока тысячи рублей у надзирателей, когда те предложили перекинуться в картишки «на интерес».

Не знали ребята с кем связались. Я сначала им поддался, а в конце откровенно ржал, глядя в нахмуренные рожи. И ведь играли их краплеными картами. Да, крутыми, пластиковыми, но все же краплеными.

Да, Маринка мне отчасти помогала в игре, чуть выпуская обаяние суккуба на волю и отвлекая играющих, но все равно — львиную долю работы пришлось проделать мне.

Надзиратели злились, бурчали под нос проклятия, отчаянно пытались мухлевать… Но все их усилия разбивались о мою невинно моргающую непосредственность.

Эх, я бы мог развернуться на полную и вовсе оставить персонал тюрьмы без штанов, но четырех тысяч оказалось достаточно, чтобы старший смены хлопнул по столу ладонью и проревел:

— Как? Как ты это делаешь, сукин кот?

— Не знаю, — невинно похлопал я глазами, — наверно, новичкам везет.

— Да какой хрен, новичкам? Чего ты мне в уши ссыль? Я местных катал как два пальца обувал, а ты…

— А чего я? — я постарался, чтобы моё удивление выглядело донельзя достоверным. — Я просто беру карты и кладу карты. Или они у вас чем-то меченые и вы ведете нечестную игру?

Надзиратель-берендей хмуро приблизил ко мне мохнатую рожу. Попытался найти в моих глазах хотя бы чуточку раскаяния, разочарованно выдохнул и рыкнул, обращаясь к своим подчиненным:

— С этим хмырем больше не играть! Кого увижу — лишу премии!

— Да мы уже поняли, бугор, — хмыкнул один из тех, у кого моя игра слегка опустошила карманы. — С ним играть — все одно что в топку зарплату бросать. Только уши красные и мысли в башке: " Что жене скажу?"

— Да ну, ребята, я же не тварь какая-то, чтобы у вас последнее отбирать! — проговорил я насмешливо и положил две тысячи на стол. — Возвращаю половину, чтобы жены не убили!

— А оставшееся? — с надеждой спросил говоривший.

— А это мне за ваше обучение — не садитесь обувать сапожника, — улыбнулся я в ответ.

В этот момент на груди завибрировал телефон. Веселая песенка уведомила, что меня вызывает Чопля.

— Неужели ещё добавки хотят? — предположила Марина, когда я вытащил телефон.

— Не исключено, — вздохнул я в ответ. — Если Чопля разойдётся и начнет по душам говорить, то может в запой уйти на неделю, а то и на две… Алло! Да, моя прелесть!

— Иди в жопу, — приветствовал меня голос моей верной и добропорядочной служанки. — Все вы мужики… ик… козлы!

— Глубокомысленное замечание, — проговорил я в ответ. — А по существу?

— А по существу… Ик! Чо, пля? А да! По существу, вы все сволочи, и даже кусочка нашего ногтя не стоите! Вот!

— Ещё замечания будут?

— Много ещё… Всего не помню… Потом выскажу, при случае.

— Хорошо. Что по нашему делу?

— По нашему? А? Да! Точно! По-нашему! Эх, подруженция, а давай по-нашему? Как там… Хасбулат удалой, бедна сакля твоя-а-а… Да, вот про саклю зря я это… мне саклю очень захотелось сделать прямо сейчас! Где тут клозет? Чо, пля? Прямо туда? Но это же негигиенично!

Я немного отодвинул мобильник от уха. Даже сквозь мембрану микрофона просочился запах свежего перегара. В микрофоне послышался шум, потом совершенно трезвый голос Бабы-Яги произнес:

— В общем так, забирай свою малышку, она уже лыка не вяжет. Я согласна поработать с тобой, ведьмак!

— Вот и славно! Тогда я сейчас разберусь с документами!

Лист на освобождение особо опасной преступницы у Романова пришлось выгрызать чуть ли не силой. За неделю до этих событий я продемонстрировал ему часть заветного меча, с помощью которого Кощей собрался в очередной раз сотворить необыкновенную хрень. Всеми правдами и неправдами у меня получилось убедить его в том, что дать свободу Яге это не просто диверсия против государства, а самая что ни на есть необходимая вещь!