Михаил вздрогнул и проследил за ним взглядом. Может мне показалось, но его глаза повлажнели, а может, это игра света от фонарей так сделала.

— Цангири и Малия, нам нужно с вами поговорить. Наедине, — с нажимом произнес я последнее слово.

— А човой-то наедине, милсдарь? Мне от своих соотечественников скрывать-то неча. Говорите как есть, или энтот незнакомый господин стеснение како-то видит? — из-за спин послышался голос Цангири. — Дык вроде он почти голяком ходит, не стесняется.

Баба-Яга щелкнула пальцами, и толпа разделилась на две части, словно она был Моисеем и разводила волны моря руками. На дне, то есть за спинами, обнаружилась сидящая на земле Малия и обнимающий её Цангири.

— Я могу вытащить вас из деревни, как глупых щенят, но предлагаю вам оставаться людьми и выйти для разговора на околицу! — проговорила Баба-Яга.

— Нет, милсдарыня, дома-то и родные стены помогают, а за околицей что? Оборотень вонючий и ведьмы злые? — поднялся на ноги Цангири.

Остальные крестьяне взволнованно загомонили, снова замелькали старые знакомые косы и вилы. Вряд ли можно было назвать эту встречу радостной и светлой, скорее она была ожидаемой.

Коза Свитанка оказалась той ещё предательницей. Она счастливо взмекнула, вырвалась из рук Михаила и, высоко подбрасывая копыта, помчалась к своим родным и близким.

Ну да, как ещё можно было назвать Цангири, кроме как козлом? За что он так Михаила-то так обозвал? Нет бы в сторонку отвел и разобрались как мужчина с… оборотнем.

— Люди, я предлагаю вам решить всё мирно. И это я предлагаю вовсе не потому, что мне нужно сохранить ваши жизни, а из-за обычной человеческой лени. Мне лень потом выслушивать нытье двух особ, что я мог, но ничего не сделал. Поэтому, Цангири и Малия, выйдите по-хорошему.

— Соседушки, да чой-то энто делается-то? Мага по-людски просили подмогнуть с оборотнем проклятущим, а он чо? Он припер его в нашу деревню и ещё изгаляется, миром норовит всё порешать. А вот огородный овощ ему во всё ры…

Договорить Цангири не успел. Баба-Яга и губы крестьянина склеились между собой, как ротик Чопли в подземном убежище. Зато вытаращились глаза, как будто старались передать весь гнев и возмущение. Увы, как бы весело не хлопали реснички, ему не удалось передать ничего сверхъестественного.

— Малия, всё решаемо. Не нужно лишних жертв. Не нужно лишних ушей. Всего лишь выйди и поговори, — предложил я, пока тихий ропот только начал возникать среди поселенцев.

— Да чого их слушать? Покрошить всех до единого и всех делов! — гаркнул лохматый мускулистый мужчина с молотом в руках.

— Кузнецов дело говорит, — крикнул другой мужчина.

Где-то позади толпы завизжала женщина и это послужило сигналом к наступлению. Поселяне двинулись вперед в виде атакующего строя под названием «свинья», то есть впереди были самые отчаянные, а уже поодаль находились те, кто был менее храбр и ближе к концу располагались люди с дрожащими коленями.

— Ну что же, вы сами напросились, — вздохнул я и повернулся к Михаилу. — Даже не думай оборачиваться, мы справимся сами. Дамы, вы как? Впереди или позади будете?

— Мужик-от слабеньким оказался, вон за девок прячется! — хохотнул кузнец. — Давай-ко, соседушки, законопатим их по самое не балуй!

Этот возглас придал остальным храбрости и в нашу сторону кинулась орда воодушевленных тружеников туристического сообщества. Впереди летел Цангири.

Я хмыкнул и двинулся навстречу…

Козе Свитанке крупно повезло отпрыгнуть в сторону, когда здоровенное тело кузнеца шлепнулось рядом. Коза быстренько спряталась за Малию и поглядывала на битву уже из-за её спины. А посмотреть было на что.

Чуть офигевшие от резкого удара и феерического полета кузнеца, поселяне тем не менее решили продолжать своё наступление. Пришлось применять другую науку…

Одни поселяне столбенели, другие отскакивали от фонтанов воды и струй пламени. Мои подручные храбро визжали и корчили страшные рожицы. Баба-Яга тоже не осталась в стороне, внеся ощутимую лепту в общее веселье.

К счастью, битва продолжалась недолго. Мы не успели нанести ощутимого урона, когда поселяне побросали холодное оружие и помчались обратно, под прикрытие стен своих домов. Мы не стали их преследовать, достаточно того, что свершилось. Перед нами остались пять парализованных мужчин, и наша супружеская пара, причем Цангири пытался что-то гневно мычать.