Шрифт:
– Иди чисти свою картошку, - выдала безэмоциональным голосом, прикидывая в уме, что там есть в холодильнике.
– И фарш из морозилки достань, пусть размораживается...
– я прислонила ладонь ко лбу, в каком-то отчаянии понимая, что даже готовить банальный ужин у меня тупо нет сил.
– Я сейчас машинку запущу и приду.
Гоша справедливо расценил, что торговаться и спорить о том, кто сегодня чистит картошку, бесполезно. С теми же мученическими вздохами поплёлся на кухню...
Посидела на полу полминуты, с тоской глядя на содержимое пропахшего костром рюкзака - вроде и вещей по минимуму, а как начнёшь разгребать - ни конца ни края. Снова придвинула к себе пакет с бельём - как ни оттягивай момент, а стирать надо.
Ещё ужин этот... Вечером снова будет посуда, новая порция стирки Гошкиных вещей, которые за день выглядят так, будто он неделю носил эти джинсы и футболку, уборка... Желательно помимо этого выйти на улицу и хоть немного порыться в цветнике, ибо там заросло всё так, что на будущий год и цветов не останется... А ещё как неизменный спутник любого дела последнее время - эта слезливая мерзкая усталость, с каждым днём всё сильнее обнимающая за плечи, дышащая в затылок, замораживающая любую радость и вызывающая лишь одно единственное желание - лечь в тишине и просто смотреть в потолок. Бесит всё...
Впрочем, как всегда. Ну разве что немного сильнее, чем обычно...
– Мааам! Телефон!
Вздрогнула...
Может, Влад?!
Глупая слепая невозможная надежда, да. Редко накатывает, но бывает почему-то... Самое смешное - поначалу я вообще не ждала от него звонков, спокойно растворялась в существующей реальности. Но чем больший промежуток времени остаётся позади, тем чаще я стала подпрыгивать от мелодии входящего вызова...
Торопливо вытерла руки об штаны, заторопилась на кухню. Досадливо закусила губу, чувствуя, как разочарованно успокаивается сердечный ритм - Теймураз...
– Слушаю.
– Надюш, добрый вечер...
– Добрый, - улыбка получилась непроизвольно - слишком редко Тэм балует меня ласковым именем, приятно.
– Как там Гоша?
Подмигнула сыну, закатавшему рукава и плещущемуся под краном с картофелечисткой.
– Картошку на ужин чистит...
– Молодеееец, помогает матери, - тон Тэма одобрительно потеплел ещё на пару градусов. Похоже, не так уж Нинка ему всыпала, раз настроение у него явно отличное.
– Дать ему трубку?
– А... Нет. Я, наверное, сам зайду попозже... Раз уж сын там ужин готовит...
– он многозначительно усмехнулся.
– Как не попробовать? Я помню, как он в девять лет в походе сам суп варил... Помнишь, Надюх? Гороховая каша получилась... Не солёная...
Рассмеялась вместе с Тэмом, косясь на недовольно насупившегося сына, подслушивающего разговор. Потрепала его по макушке. Конечно, я всё помню... Гошка с тех пор многому научился...
– Хорошо! Будем ждать!
– я повесила трубку.
Глубоко вздохнула, чувствуя, как с лица обречённо сползает улыбка. Наверное, секс после ужина тоже подразумевается?! Если повезёт, то даже в спальне, а не быстрый перепих у калитки...
Села на стул, закрыла лицо руками...
– Маааа... Ты чего?
– Зае... Устала я, сын. Стареет мать, - я шмыгнула носом.
– Чисти давай, а... Отец скоро придёт, а у нас ещё ничего не готово! Лепесточки он снимает... Нормально чисти, Гош! Быстро!
– Ой всё!
– Гошка снова закатил глаза к потолку.
– Иди стирай или чего ты там делала...
Усмехнулась на его ворчание. Подошла, крепко обняла сына за плечи...
– Люблю тебя, ребёнок.
– И я тебя, мам, - Гошка хитрым лисом улыбнулся, протягивая мне картофелечистку.
– Нет уж! Чисти! Я нож возьму - вместе быстрее справимся...
Наверное, это тоже неизменно - находить радость и отдушину в собственном сыне. В самом его существовании, в общении с ним, в шутливых спорах, в возможности побыть вместе, в его "и я тебя, мам"...
Всё как всегда, да. Так будет и впредь. Пожалуй, не особо плохо даже...
*33*
Череда дней. Вереница привычных вечеров в компании сына или в одиночестве. Бесконечность ночей, в которых можно утонуть, если не уснуть вовремя, надеясь на усталость...
Усталость. Именно она стала краеугольным камнем, определяющим течение жизни. Раньше я называла её размеренностью, а теперь вот...
Кажется, даже физически я стала уставать так, что это нежелание что-то делать сложно было назвать ленью. Скорее, это походило на бессмысленность собственных действий. И эта же усталость не давала спать по ночам. Она почему-то казалась тяжёлой, бесконечной, неподъёмной... От неё не избавиться хорошим отдыхом или продолжительным сном. От неё вообще ничем не избавиться...