Он смеётся.— Ну, может быть, когда-нибудь…

…двери лифта закрылись. Он снова был здесь. Курьер. Без копья. Без бороды. Без понимания.

Он вышел на улицу, вцепился в руль и выругался — негромко, по привычке. На асфальте образовалась новая лужа. В ней отражалось небо. Серое.

Он стоял у кофейного автомата возле метро, обхватив руками горячий пластиковый стакан. Пар поднимался к лицу, обволакивая нос и щеки. Ничто так не напоминало о человеческом, как дешёвый кофе за тридцать рублей. И в этот момент из-за угла появился Коля.

— Ну здарова, Фарадей! — сказал тот, хлопнув Олега по плечу. — Опять по дождю гоняешься за просроченной курицей?

Олег фыркнул.— Сам-то с чем? Воняешь, как китайская резина с чесноком.

— Да у меня лапша в трех коробках, понял? И одна из них — с двойной остротой. Если клиент умрёт — я ни при чём, у меня подпись будет.

Олег не смог не усмехнуться.

Коля был младше его лет на пять, но вел себя как ветеран. Его красная куртка была исписана чёрным маркером: "Тёмный всадник", "Я — ваша еда", "Смерть диетам".

— Слышь, а помнишь, ты же у нас был учителем, да? — продолжил Коля, отпивая кофе. — Прям как в кино. Типа "О, как я пал…"

— Спасибо, напомнил, — буркнул Олег.

— Да не, я серьёзно. Учил ты там… физику, да? Про магниты, законы, эту фигню. Может, расскажешь, почему у меня рюкзак всегда в одну сторону тянет? Это что, эффект притяжения лапши?

— Это эффект криворукости, — ответил Олег.

Они оба рассмеялись. И в этой паузе, среди мокрого города, шумящих шин и чужих лиц, возникло странное чувство — будто он всё ещё человек. Всё ещё живой.

— Ладно, погнал я, — сказал Коля, отступая. — Заказ ждёт, голодный клиент — хуже тролля. Удачи тебе, профессор.

— Взаимно, Всадник.

Коля исчез за углом, а Олег остался стоять с пустым стаканом и лёгкой улыбкой. Но улыбка быстро сошла на нет. Телефон снова пикнул: новый заказ. Название клиента — "Корпорация Прана". Время — срочно. Расстояние — через мост и развязку.

Он вздохнул. И снова в седло.

Олег выехал на мост. Металл под колёсами отдавал в руль дрожью — не вибрацией, а напряжением. Как будто сама дорога чего-то ждала. Ветер стал рваным, короткими толчками в лицо, будто кто-то невидимый шептал в ухо с раздражением: не туда, не туда, не туда…

Фонари горели тускло, как свечи в церкви после полуночи. Машины ехали с натужным воем. Мир словно утратил громкость. Всё стало тише, плотнее, ближе к телу.

На стекле очков — капли. За ними — город. Чужой, как фото забытого прошлого. И тут он услышал это снова.

— Пришлый…

Шёпот не был звуком. Он был внутри. Не как мысль, а как ощущение: лёгкий жар в груди, холод в затылке, мурашки по позвоночнику. Он выпрямился, оглянулся — мост пуст. Лишь одинокая машина на горизонте. В ушах застучала кровь. Мир слегка дрогнул, будто моргнул.

Что это?

Светофор впереди мигнул. Один раз. Второй. Красный. Зелёный. Красный. Сбились.

Навигатор запищал, будто сошёл с ума. Он глянул вниз — экран исказился. Линии маршрута превратились в кривые, цифры прыгали, как насекомые.

Он остановился. Сердце стучало слишком громко. Он сжал руль, пытаясь дышать ровно.

— Всё. Просто перегруз. Кофеин. Недосып. Шизанул, — выдохнул он. И в этот момент — тишина.

Полная. Неестественная. Даже дождь замер.

И тут — удар.

Звук мотора. Свет фар. Он обернулся — слишком поздно.

Машина вылетела из темноты, как зверь. Мгновение — и она в него.

Он не летел. Он висел. Время рассыпалось, как стекло. Всё замедлилось.

В лицо — свет. В глаза — капли. В теле — пустота. Он видел свои руки, вытянутые вперёд. Педали ушли из-под ног. Мелькание света, асфальта, мокрого металла. Потом — ощущение падения. Не вниз, а вовнутрь.

Он успел подумать только: Пусть хоть это будет не впустую. Пусть хоть там… будет что-то настоящее.

Он очнулся оттого, что небо было зелёным.

Свет пробивался сквозь листву, и она казалась светящейся. Над ним — кроны. Большие. Древние. Воздух пах сосной, влажной землёй, корой. Где-то звенел колокольчик — один, медленно, как пульс.

Он сел, тяжело дыша. Куртка — порвана. Рюкзак — исчез. Кроссовки — одна осталась. Он был… жив? Или это и есть смерть?