Бегство было отчаянным и сумбурным. Олег почти не помнил, как они неслись сквозь деревья. Ноги заплетались, голова кружилась, мир расплывался перед глазами. Единственной точкой опоры была рука Марфы, крепко державшая его, и её голос, подгоняющий и направляющий: «Сюда! Осторожнее, корень! Не останавливайся!»

Рёв и лязг Железного Зверя преследовали их по пятам. Судя по звуку, монстр не отставал, слепо ломясь сквозь подлесок, круша всё на своем пути. Страх придавал Олегу какие-то последние, резервные силы, но он чувствовал, что долго так не протянет. Каждый шаг отдавался болью во всём теле, дыхание вырывалось из груди со свистом. Ощущение внутренней пустоты было почти физическим, словно из него высосали саму жизнь.

— Не… могу… больше… — прохрипел он, спотыкаясь и повисая на руке Марфы.— Молчи! Можешь! — голос Марфы был резким, но в нём слышалась и тревога. Она быстро огляделась. Было ясно — так они не уйдут. Машина была неутомима, а они – на исходе сил.

Она резко свернула в сторону, увлекая Олега за собой в густые заросли молодого ельника. Ветки хлестали по лицу, царапали руки, но они продирались в самую чащу.— Замри! — прошептала Марфа, прижимая его к земле за стволом толстой ели. — Не дыши почти.

Рёв машины приближался. Земля дрожала. Сквозь густые ветки Олег видел, как механическое чудовище ломится сквозь деревья совсем рядом, метрах в двадцати. Его единственный красный «глаз» сканировал лес перед собой.

Марфа закрыла глаза. Её губы беззвучно шевелились. Она приложила ладонь к земле, покрытой хвоей и мхом. Олег не чувствовал вспышки энергии, как при молнии, но ощутил, как воздух вокруг них неуловимо изменился. Запахи леса стали гуще, интенсивнее — смола, прель, влажный мох… И ещё что-то – тонкий, чуть дурманящий аромат, похожий на запах цветущего вереска, но сильнее.

Железный Зверь остановился. Его «глаз» беспорядочно забегал из стороны в сторону, словно потерял цель. Машина издала какой-то новый звук — скрежещущий, вопросительный. Она несколько раз дёрнула своей повреждённой клешнёй, затем неуклюже развернулась и, всё так же ревя, но уже не так уверенно, начала ломиться обратно, в ту сторону, откуда пришла, к полосе разрушенного леса.

Через несколько минут рёв стих в отдалении. Они остались одни в тишине густого ельника, нарушаемой только их собственным тяжёлым дыханием и стуком сердца Олега.

— Ушёл? — прошептал Олег, не веря своему спасению.— Ушёл. Пока, — Марфа медленно открыла глаза. Она выглядела бледной и уставшей, но не так опустошённо, как он. — Я… сбила его чутьё. Лесными дурманами окутала. Он железо видит, тепло чует, а запах живого леса его с толку сбивает, если правильно позвать туман морочный. Но это ненадолго. Он вернётся. Или другие явятся.

Она помогла Олегу подняться. Его ноги дрожали так сильно, что он едва мог стоять.— Ты… ты как? — спросил он, глядя на неё.

— Силы потратила, но не как ты, — она внимательно посмотрела на него, и в её взгляде снова появились шок и настороженное любопытство. — Ты… ты ведь понял, что сделал? Там, на склоне?

Олег медленно кивнул. Образ ослепительной вспышки и оплавленного металла стоял перед глазами.— Я… позвал. И… оно пришло. Молния.

— Перун тебя услышал, — выдохнула Марфа. — Или сила Его через тебя прошла. Это… великий дар. И страшный. Такой огонь с небес не каждому дано призвать. Обычно жрецы у капища годами молятся, жертвы приносят… А ты… просто позвал. В отчаянии. Искра твоя оказалась сильнее, чем мы думали. Гораздо сильнее. Или отклик был слишком мощный.

Она помолчала, глядя на него так, словно видела впервые.— Теперь понятно, почему Хозяин Леса говорил про искру, что может лес сжечь. Такая сила… без удержу, без понимания… она опасна и для тебя, и для мира.

Олег опустился на землю, прислонившись к стволу ели. Он чувствовал себя не героем, а скорее… стихийным бедствием. Опасным и непредсказуемым.— Но я… я не управлял этим, Марфа. Я просто… кричал о помощи внутри. Оно само пришло. И теперь… я совершенно пустой.

— Потому что ты не провёл силу, ты был каналом, который чуть не разорвало от потока, — сказала Марфа. — Тебе повезло, что удар был коротким и не прошёл сквозь тебя. Но теперь ты знаешь. Знаешь, какая мощь дремлет в тебе или откликается на твой зов. И знаешь, что бывает, если её выпустить без контроля. Это ещё одна причина как можно скорее добраться до Омутов. Там не только силу брать учатся, но и управлять своей, ставить ей берега. Иначе… — она не договорила, но Олег понял. Иначе он просто сгорит изнутри или уничтожит всё вокруг при следующей вспышке.

Она помогла ему подняться.— Идём. Нужно уходить отсюда как можно дальше. Зверь этот мог след оставить, который другие учуют. И нам нужно найти место, где ты сможешь хоть немного сил набраться. Путь предстоит ещё долгий. И, боюсь, теперь – ещё опаснее. Появление Железного Зверя – очень дурной знак. Тьма просыпается.

Они выбрались из ельника и снова двинулись по лесу, но теперь уже без всякой тропы, забирая в сторону от того места, где встретили машину. Олег шёл, шатаясь, опираясь на посох, который ему дала Марфа, сделанный из крепкой ветки. Он был слаб, как новорождённый котёнок, но в его голове билась одна мысль: он коснулся настоящей силы. Не той искорки, что он высекал с трудом, а мощи самой стихии. Это было страшно. Это было опасно. Но это меняло всё. Он больше не был просто «пришлым с искрой». Он был кем-то ещё. Кем-то, кто мог звать молнии. И ему предстояло научиться жить с этим. Если он вообще выживет на пути к Омутам Тихим.