— Если чувствуешь, что зовёт — можешь.

Мальчик шагнул вперёд. Осторожно. Смотрел на воду, как на зеркало, в котором отражается будущее. Его пальцы коснулись поверхности — и на миг свет вновь дрогнул. Тонкий, почти незаметный. Но он был.

— Видел? — прошептал он. — Она… сказала «да».

И в этот миг тишину разорвал звук. Где-то в лесу — треск. Не ветка. Не зверь. Что-то тяжёлое, чужое, шло через деревья. Трава легла. Вода в омуте вздрогнула.

— Мы не одни, — сказала Марфа. — Тишина кончилась.

Ратибор вытащил топор. Кто-то зажёг факел. Свет дрожал. Олег повернулся к лесу. Он не чувствовал страха. Он чувствовал… пульс. Как будто всё, что было — только подготовка. А теперь начнётся главное.

— Кто идёт? — спросил он.

Ответа не было.

Только шаги.

Только тьма.

И ожидание молнии.

Они вышли из леса, как тени, но не скрадываемые светом — а чуждые ему. Их фигуры были человеческими, но лишь в очертаниях: вытянутые, словно выточенные из дыма. Лица скрыты капюшонами, движения — вязкие, беззвучные, как у существ, привыкших к вечной тишине. Их было пятеро. И каждый нес в себе ощущение пустоты.

— Не двигайтесь, — прошептала Марфа, едва заметно касаясь плеча Олега. — Они… не из мира. Они из его забытой тени.

— Что они хотят? — спросил он, сжимая кулаки. Искра внутри запульсировала — слабо, но ощутимо.

— Искру. — Голос Марфы был твёрдым. — Или того, кто её носит.

Тени остановились в нескольких шагах от омута. Один из них сделал шаг вперёд. Капюшон медленно опустился — и лицо, открывшееся миру, не имело ни глаз, ни рта. Только гладкая, бледная маска, как плоть без формы.

— Пришлый, — произнёс голос беззвучно, но Олег услышал его внутри, как тогда, когда с ним говорил Леший. — Ты нарушил границы.

— Я их не знал, — ответил Олег, стараясь говорить спокойно. — Я просто шёл на зов.

— Искра не зовёт. Она горит. А когда горит — тени приходят за пламенем.

Олег шагнул вперёд. За его спиной двинулись остальные — Ратибор, Таиса, даже маленький Данька. Люди не отступили. И в этом было больше силы, чем в любой магии.

— Я не отдам её, — сказал Олег. — Потому что она — не моё. Она — часть всех нас.

— Ложь. — Голос стал гуще. — Люди слабы. Их тела гниют. Их слова пусты. А искра — вечна. Она должна быть изъята. Извлечена.

Марфа шагнула рядом с Олегом. Её глаза сверкнули.

— Попробуйте.

Один из теневых поднял руку. Воздух задрожал. Ветер пронёсся над травой, огонь факелов колыхнулся. Земля под ногами застонала.

И тогда Олег понял: защита — не в силе. В связи.

Он поднял руки. Искра дрожала в груди, как струна, натянутая до предела. Он не вызывал огня. Не молнии. Он просто — соединился.

С землёй под ногами.

С ветром над головой.

С водой омута.

С каждым, кто стоял за ним.

Словно круг замкнулся.

И вспышка — не ослепляющая, но суть разрыва — вырвалась между ним и тенями. Звук — как щелчок ветви, что держала вес мира. Свет — как отблеск разума, вернувшегося в тело.

Тени отступили. Дёрнулись. Не испугались — но узнали. Этого не было в их планах.

— Ты выбрал путь, — прозвучало вновь. — Тогда знай цену.

И тела теневых начали рассыпаться. Не в прах, не в пепел — в воздух. В пустоту, что пульсировала, но не жила. Последний взгляд безглазых лиц — и только тишина.

Олег стоял, тяжело дыша. В ушах звенело. Искра пульсировала, но не вырывалась. Она не сожгла. Она — осталась.

Ратибор выругался, но с уважением. Таиса перекрестилась — своим способом: двумя пальцами по сердцу, небу и земле.

Данька смотрел на Олега так, как смотрят на что-то, чему хочется верить.

— Это только начало, — тихо сказал Марфа. — Мир теперь помнит тебя. И те, кто спит в Тени — тоже.

— Я знаю, — ответил Олег. — Но теперь… я тоже помню себя.

И в этой тишине, на границе воды и неба, среди живых и ушедших, он сделал шаг назад.

Не отступление. Шаг, чтобы лучше размахнуться.

Глава 22: Корни и небо

На следующее утро небо было ясным. Не просто безоблачным — светлым, как вода, очищенная дождём. Но внутри ясности ощущалась тревога. Мир не шумел. Он прислушивался. Как будто сам лес, скалы, река — всё живое — замерло, наблюдая за человеком, который вошёл в омут, вызвал свет и не исчез.

Олег сидел у подножия дерева, старого, расколотого молнией когда-то, но не упавшего. Оно дышало. Не через листья — через тишину, что витала вокруг. С каждым вдохом он ощущал, как будто корни под ним касаются подошв, как будто весь лес — это нервная система чего-то огромного.