Вокруг сияли стены, узоры на них пульсировали светом. Таиса прижала ладони к полу — и не поднялась. Она будто вросла в камень, становясь его частью. Ратибор стиснул топор, но не для боя — для якоря. Чтобы не потеряться. Данька смотрел на всё это широко раскрытыми глазами, будто хотел впитать свет в саму душу.

— Ты не обязан быть ответом, — сказал голос внутри Олега. — Ты можешь остаться вопросом. Вопрос — это тоже путь.

Он стоял перед Женщиной-Светом, и её сияние стало тише. Она будто ждала. Не приказа. Решения. Истинного.

— Я не хочу исчезать, — прошептал Олег. — Я не хочу быть вечным, если ради этого нужно перестать быть собой.

— Тогда найди слово, — сказала она. — Слово, которое соединит. Не разорвёт.

Он закрыл глаза. Искра внутри пульсировала. Ему показалось, что он слышит тысячи голосов — не шумом, а звоном смысла. Кто-то говорил «спаси», кто-то — «останься», кто-то — просто плакал. Но сквозь это всё он услышал и свой собственный голос, когда-то, в другой жизни:

"Наука не должна быть оторвана от человека. Она должна быть его продолжением."

И тогда он понял.

— Связь, — сказал он. — Моё слово — «связь».

Мир задрожал — но уже не в тревоге. В признании. Каменные узоры вспыхнули и погасли, оставив следы, как ожоги. Женщина-Свет кивнула.

— Тогда иди. Связывай. Но помни: каждая связь — это нить. А нить можно порвать.

Олег шагнул назад. Свет вокруг стал мягче. Пространство начало таять, как лёд под солнцем. Он почувствовал, как воздух возвращается. Вес тела. Шум крови. Он снова был — телом. Но другим.

Позади — Таиса встала, глаза её были мокрыми. Ратибор моргнул, будто только что вернулся с грани.

— Живы? — спросил он хрипло.

— Больше, чем были, — ответил Олег.

Данька подошёл ближе. Его амулет светился. Тонко, слабо. Но светился.

— Мы… всё?

— Только начали, — сказал Олег. — Но теперь — вместе.

Путь назад был лёгким. Или просто казался таким. Стены не мешали. Время не задерживалось. Мир отпускал их. Или проводил. Когда они вышли из пещеры, солнце стояло в зените. Небо было ясным, но не пустым — наполненным.

Марфа ждала их на том же месте.

— Ты выбрал?

— Я связал, — ответил он.

Она улыбнулась. Впервые — по-настоящему.

— Тогда держи нити крепко. Потому что дальше будет ветер.

Глава 23: Порог свет

Небо над деревней было ясным, но не простым. Оно дрожало, как поверхность воды, тронутой ветром, и в его глубине проступали тени — не облака, а отголоски чего-то иного. Лес молчал, но не безмолвствовал: каждая ветка, каждый лист казались натянутыми, как струны, ожидающие прикосновения. Олег стоял на краю деревни, у старого дуба, чьи корни выпирали из земли, словно вены земли. Его амулет, висящий на груди, был тёплым, почти живым, и искра внутри него пульсировала в такт дыханию. Он знал: это не конец. Это — порог.

Марфа стояла рядом, её клюка утопала в мягкой земле. Её глаза, как всегда, видели больше, чем говорили. Она не торопила, не подталкивала. Она ждала, как ждёт река, пока путник решит, перейти её или остаться на берегу.

— Ты чувствуешь? — спросила она, её голос был тих, но резал тишину, как нож.

Олег кивнул. Он чувствовал. Не угрозу, не страх, а давление. Как будто воздух стал гуще, а время — тяжелее. Где-то за гранью мира, за лесом, за небом, собиралось нечто. Не Чернобог, не тени, а суд. Суд не богов, а самого мира. И он, Олег, был в центре этого.

— Это рай? — спросил он, глядя в небо. — Или его тень?

— Рай — это не место, — ответила Марфа. — Это выбор. Ты умер там, на мосту. Машина разорвала твою нить. Но искра… она не дала тебе уйти. Она привела тебя сюда. И теперь мир смотрит: останешься ли ты человеком или станешь чем-то большим?

Олег сжал амулет. Он вспомнил тот момент — свет фар, хруст металла, падение. Он думал, что это конец. Но вместо пустоты был лес, Марфа, искра. И теперь он понял: смерть была не концом, а дверью. Дверью в борьбу за место в раю. Не за золотые врата, не за облака, а за право быть собой в мире, который живёт.

— Я не хочу быть богом, — сказал он. — И не хочу быть тенью. Я хочу… остаться.

Марфа улыбнулась, её морщины сложились в узор, как кора старого дерева.

— Тогда держи нити крепко. Потому что рай — это не награда. Это бой.

За их спинами послышались шаги. Деревня не спала. Люди собирались — не толпой, а группами, тихо, как тени перед рассветом. Ратибор, с топором на плече, смотрел на небо, будто искал, кого рубить. Таиса, с её косами, украшенными костями, держала свёрток с травами, её глаза были спокойны, но пальцы дрожали. Данька, с его самодельным амулетом, смотрел на Олега с верой, которая была тяжелее любого груза.