С этими пришлось биться всерьёз, с вилами кидалась и лопатой доводилось по рукам заехать, что было под руками, тем и дралась. Вечно ободранная, порой с фингалом, но свою коровку в обиду не дала. Только состарилась она, пришлось самой на мясо сдать. Мать к тому времени померла, кто в деревне будет лечить, а до больницы не доехала.

Так и стала Тонька жить сама, да много ли ей надо, зато огород в идеальном состоянии, палисадник в цветах, деревья глаз радуют урожаем. Про женские вещи она и забыла, так и ходит в ватнике и штанах, кроме лета. А тут задумала такую радость для души, но попала в переделку.

— Благородный рыцарь, мы в долгу перед тобой. Назови, что ты хочешь за свою помощь?

Этот, который важный, всё чего-то говорит, но чего, понять невозможно.

— Ты уж не серчай, мил человек, но я по-вашему не понимаю. Мне бы осмотреться, где я, куда попала? — Тонька пожала плечами и помотала головой, а голос у неё грудной, спутать с мужиком нетрудно.

— Он с востока, — подала голос женщина, — так говорят только там.

— Хорошо, пусть забирает все трофеи, а нам пора, Ингвар ранен, — всадники развернулись и ускакали.

Тонька осмотрела поле боя, восемь тел лежат мёртвыми и что, ей это всё хоронить? Только и оставлять так негоже, даже разбойников. Вырыла яму побольше и уложила всех туда. Взять с них не особо чего можно, но достались кинжалы и немного денег, старинные, тут и понимать нечего. Попала она в прошлое, а вот местность для неё неизвестная.

Кинжалы, деньги, всё отложила в сторонку, накрыла им лица поясами, которые носили почти все, да и зарыла, вставив сверху крест, связанный из палок. Деньги в карман, а кинжалы в лукошко, да и пошла, куда глаза глядят. Вскоре показалась деревенька, жалкая такая, глазам больно, как можно жить в таких условиях. Скотина с людьми в домах живёт, поля, даже не поля, огороды какие-то, она картошки больше сажала.

Народ пуганый, на неё уставились со страхом, что за чудо-юдо.

— И чего испугались, я не кусаюсь? — Тонька смотрит на крестьян с некоторой брезгливостью, нельзя же себя до такого состояния доводить. — Мне только понять надо, где я оказалась?

— Господин, на сердитесь на нас, но мы не понимаем вашего языка, — Вперёд вышел старик, впрочем, это только внешность, ему сорок едва, а уже считается стариком.

— Вот же попала! — Антонина окинула взором всё, что был вокруг. — Это капуста, там свекла, вон то овёс.

Потихоньку, повторяя слова, они и начали понимать друг друга, но до настоящего понимания ещё нужно было не один день. А пока старик пригласил её в дом, отдав распоряжения другим. Господина следует угостить, и крестьяне потянулись со своими дарами. Угощение небогатое, но она и каше рада, после битвы и похорон есть хотелось. Поела, называя ложку, тарелку, кашу, а старик ей на местном языке повторял. Началось освоение чужого языка, Антонина никогда дурой не была. Ничего, через неделю поймёт, что к чему.

Достала одну монету, а старик чуть руки целовать не начал, такой благодарный. Так и жила, прикопав землянику под деревьями за околицей, чего пропадать растениям. Через неделю уже немного могла говорить с местными, а через две и вовсе, попыталась узнать, где она находится? Крестьяне могли только назвать имя герцога и короля.

— А Ингвар, кто такой? — вспомнила она имя раненого рыцаря.

— Он наш хозяин, мы ему платим налог, — поведал старик, — давно его не видели.

— Ранен он, там битва была, разбойники напали, — обрисовала картину Антонина.

— Лишь бы не умер, — забеспокоился старик, — а то придёт такой, что будет драть с нас три шкуры.

Диалог такой, что половину додумывать приходится, но основную мысль поняли оба. А тут в деревню заявились разбойники, остатки той шайки, которая напала на рыцарей в день, когда Тонька появилась в этом мире. Но грабить не получилось, поскольку из дома старосты вышел здоровенный бугай с лопатой, так подумали разбойники и попятились, а потом дали дёру. Маловато их на такую «боевую единицу».

А ещё через неделю приехал тот самый Ингвар в сопровождении тех же самых спутников. Деревенские высыпали из домов, встречать хозяина. А тот, едва завидев Тоньку, спрыгнул с коня и поклонился ей. Оказалось, они едва успели, пока он не потерял сознание от потери крови, но в замке короля его перевязали и выходили.

Они сопровождали королеву в монастырь святого Петра, а на обратной дороге на них напали разбойники, собиравшиеся похитить королеву ради выкупа. В благодарность, король взял его в свою дружину с постоянным жалованием, а свой надел сказал передать тому, кто помог им. Пришлось Тоньке отправляться с ними к дому Ингвара.