Жизнь в новом мире продолжалась, шагнув на новый этап, а Толик трудился, создавая новые удобства. Однажды он нашёл железную руду, но подумал и не стал никому говорить. После того, как он научился делать каменную посуду, металл перестал быть необходимостью, а вот опасность представлял вполне конкретную. Ничего, подождёт цивилизация, гораздо важнее научить этих людей жить в мире и согласии.

Глава 20. Дочка Полоза

— У тебя деньги есть? — вдруг спросила девчонка.

— Есть немного, рублей пятнадцать, — я покопался в карманах и вытащил смятые трёшки и рубли.

— Три рубля возьми, остальное спрячь, он любит такие, — девчонка кивнула на шатающегося зомби в милицейской фуражке.

— Уме… — пробубнил зомби взмахнув полосатой палочкой.

Девчонка мотнула головой, чтобы я отдал деньг, пришлось протянуть трёшку этому зомби. Тот замычал что-то нечленораздельное, но сунул трёшку в карман дырявого кителя. Девчонка мотнула головой, мол, пошли дальше, ритуал соблюдён, и мы пошли по улице непонятно откуда взявшегося городка.

История эта началась, когда я гостил у друзей на даче, уже вечерело и тут я вспомнил, что мне нужно с утра явиться на работу. Друзья отговаривали, но я твёрдо решил ехать, до станции всего три километра, а зверей в лесу не водилось с самой войны. Я шёл при свете луны по хорошей лесной дороге, как вдруг наполз такой густой туман, что в паре шагов уже ничего не видно. Решив твёрдо идти на станцию, я пошёл дальше, хотя лучше бы вернулся.

— И что тебя сюда занесло? — маленькая девчонка стояла на дороге и смотрела на меня.

— Да мне на станцию надо, завтра на работу с утра, — я даже не задумался тогда, откуда ночью в лесу маленькая девчонка.

Малышка лет восьми от роду, да ещё и с оторванной рукой, смотрелась чужеродным явлением в этом лесу.

— А что с ручкой? — встревожился я.

— А, ерунда, волк откусил, потом отрастёт, — отмахнулась девчонка, как будто это совсем малозначительное явление в её жизни.

— А мама твоя где? — невольно вырвалось у меня.

— Там, — махнула девчонка в сторону леса, — до станции я тебя провожу, а то тебя съедят по дороге, тут ночью никто из вас не ходит.

— Из нас? — удивился я.

— Из людей, — уточнила девчонка, — люди тут не живут.

— А кто живёт? — я уже шёл за ней.

— Зомби, в основном, да нечисть болотная.

— Тут же болот нет, — удивился я.

— Осушили, но в тумане все вылезают наружу, погулять при луне, — девочка подняла голову вверх.

Луна не то чтобы ярко светила, но в небесах в тумане угадывалось что-то светлое. Так и шли, пока не набрели на труп волка. В пасти его я приметил маленькую детскую ручку.

— Глупый волк, кто же на меня нападет, я ядовитая, — рассмеялась девчонка.

— Как это, ядовитая? — не понял я.

— Как Пипа, знаешь такую лягушку? Ко мне прикасаться нельзя, а то умрёшь.

— Так ты… — я не договорил.

— Нечисть болотная, — улыбнулась девчонка.

Миловидная такая, если забыть про оторванную руку, платьице красивое, только присмотревшись, я заметил, что это не ткань, а тина, украшенная цветами кувшинок. В тумане много чего я не заметил, а мы шли по улице городка, непонятно откуда взявшегося в этих местах.

— А что это за город? — спросил я.

— Тебе ничего не скажет название, он очень старый и теперь для вас его нет.

А точно, архитектура такая, что я раньше и не встречал. Порой на меня кидались какие-то страшные создания, но девочка становилась у них на пути, а те шарахались в страхе от неё. Но вот одну женщину девчонка не прогнала.

— Вкусно пахнет, — заметила женщина.

— Нет, мама, его мы есть не будем, а там волк лежит, можешь съесть, — категорично завила девчонка и мотнула головой, приглашая продолжить путь.

— А ты тоже ешь кого-нибудь? — чего это я спросил?

— А как же, но сегодня я уже поела, так что не бойся, — улыбнулась девчонка. — А ты красивый, — озорно тряхнув волосами, заметила девчонка.

— Ты же маленькая ещё, на мужчин заглядываться, — что-то меня потянуло на мораль.

— Да уж постарше тебя, а потом, ты смотришь на внешность, а надо смотреть в душу, — девчонка даже пальчик оттопырила назидательно.

Странный город, одни зомби и какие-то непонятные персонажи, но девчонку боятся, а так сожрали бы меня давно.