— Давай построим замок, хватит тебе ютиться в этой хижине, — предложила Катя, во время кормления их первенца.

— Давай, только это дорого, хватит ли у нас денег? — Джон так и не привык к своему богатству.

— А давай спросим у каменщиков, за сколько они возьмутся построить нам замок? — если женщина что-то решила, то ничто не может ей помешать.

Оказалось, что денег у них хватит на хороший донжон. Нет можно всё распродать, но пока торопиться некуда, неплохо бы вооружить ещё хоть парочку крестьян и что-то оставить ребёнку.

— А пусть строят прямо за деревней, потом можно между домами поставить стену, когда деньги появятся, — рассуждала Катя, — в конце концов, можно увеличить площадь полей за счёт леса, теперь корчевать его намного легче.

С разбойниками Джон расправляется уверенно, да и нечасто они собираются в их лесу. Катя тем временем обследует всё, что есть на земле у Джона.

— Я там нашла замечательную кембрийскую глину, — похвасталась она однажды, — их ней получится прекрасная посуда.

— А кто её будет делать? — не понял Джон.

— Я и сделаю, или ты думаешь, что художники умеют только краски переводить?

— А что тебе для этого надо? — он уже не парень, а настоящий мужчина.

На смотре у короля его похвалили, тем более, что Катя, так расписала щит. Теперь на нём извивались два дракона, угрожая пастями противнику. Парочку подростков начали обучать военному искусству, а Катя пошила им стёганые доспехи, их набили так плотно, что не всякая стрела пробьёт на излёте. И тут начала война между королевствами. Джон уехал воевать, а Катя места себе не находила, отыскивая успокоение в работе. Тарелок она наделала столько, что впору продавать. Кроме них делала и супницы, миски и горшки, расписывая их растительным орнаментом.

Джон приехал с войны раненый в ногу и Катя забросила всё, занявшись его лечением, зато парни вернулись в кольчугах, и даже немного денег прихватили с собой. Он так и прихрамывал потом, особенно перед дождём, а Катя решила построить баню. Сама она не умеет, но маленький сруб сделали из деревьев, которые остались от корчёвки леса. Печку она сделала сама, никому не доверяя, такое ответственное дело. И вот печь просохла, и она затянула Джона в баню.

— Я не умру тут от жары?

— Это ещё не жарко, сейчас поддам парку и тебе станет хорошо. Расслабься и получай удовольствие, — она охаживала любимого веником, и он едва не потерял сознание. — Для начала хватит, но согласись, нога уже не так болит?

— Она совсем прошла, а куда тебе столько тарелок?

— Продадим лишние, хватит есть из простых мисок, когда можно жить по-человечески. Весной пусть начинают строить нам наш дом, я уже нарисовала проект.

— А это что? — Джон рассматривал эскизы и удивлялся.

— Это нормальный туалет, хватит сидеть на дырке, их которой воняет, я уже делаю трубы. Всё будет вытекать в яму, а уже из неё крестьяне могут выносить всё на поля.

Обычно в замках туалет наверху в маленьком эркере, откуда всё падает вниз и вокруг воняет так, что не поможет ничего. А Катя решила, что иногда можно и пожить по-человечески. Конусные трубы она уже наделала и теперь занимается унитазом. Придётся его заливать снаружи глиной и ждать, пока всё высохнет, но что поделать, в это время нет никакого крепежа.

Тарелки на ярмарке улетели за очень приличную цену, все богатые дома захотели иметь такую посуду. Заказов поступило ещё больше, и Катя рисовала новые модели, выдумывая что-то особенное. В помощник себе она взяла двух крестьянских мальчишек. Не копать же глину всё время самой, да и мять её в холщовом мешке, топая ногами, парни могут вполне, заодно постигая и тонкости гончарного мастерства.

— Аккуратнее, считай, что делаешь для себя, — назидательно говорила она, позволяя изготовить миску для дома.

Обжиг пока никому не доверяла, но смотреть позволялось, пусть учатся. Деревня преобразилась, у людей в глазах появился интерес к жизни, поскольку доходы выросли и есть стали немного лучше. Привычка мыться в бане прочно вошла в деревенский быт, а бобовый суп подавали семье тэна в белой супнице, расписанной замысловатыми узорами.

Так и ожило хозяйство у Джона, а Катя занималась любимым делом, да рожала маленьких карапузов, похожих на Джона и на неё. На дороге, ведущей к их деревне, построили небольшую заставу, вроде крошечной триумфальной арки, но там постоянно дежурили парочка местных жителей, обычно старик с парнем, один мало спит, а второй быстро бегает, чтобы сообщить о неприятности.

Деревня разрослась и дома слились в сплошную стену, позволявшую хоть немного защитить деревню от разбойников. А потом и дети подросли и тоже взялись за оружие, выезжая с отцом на войну. Время такое, когда все воевали со всеми, но небеса оказались милостивы к ним. Раны случались, на то и война, но все остались жить. В деревне работала целая гончарная артель. Горох и пшеница давали хороший урожай, овощи тоже радовали их, да так и состарились Джон и Катя. Похоронили их рядом в одной часовне, которую построили в стороне от деревни, небольшую, но каменную, и вся деревня плакала над добрыми хозяевами, которые научили их жить.