Аргумент этот определённо показался фургонщику весьма убедительным, но он всё же проворчал:

— Сто монет в месяц ни за что — плохо разве?

Я лишь вздохнул, поскольку просто так торговцы никому сроду не платили и полученное жалование нам вскорости придётся отработать до последнего грошика.

— А что до премиальных, — кивком указал на меня фургонщик, — кое-кто их и без сражений зарабатывать умудряется!

Без сражений? Ну-ну.

Я поднёс ко рту кружку с травяным отваром, но в напиток что-то капнуло. Удивлённо задрал голову к тёмному небу — на том ни облачка, зато тёплое и солёное потекло по верхней губе.

Кровь!

И тут меня словно невидимой волной качнуло! Незримая и вместе с тем совершенно точно багряная пелена на миг облепила и сразу унеслась дальше, оставив после себя металлический привкус крови во рту, отзвук падения тяжёлых вязких капель на раскалённый лучами полуденного солнца алтарь и упругие толчки зажатого в кулаке сердца…

Морок в один миг развеялся, а вот мощнейшие искажения магического фона никуда не делись.

Черти драные! Что за напасть?!

Остальные разве что некоторую неправильность уловили, я же зажал пальцами начавший кровить нос и по приставной лесенке влез на крышу барака. Выпрямился на ней и безо всякого удивления обнаружил, что где-то над небесным омутом стремительно сгущается облако зловещего багрянца.

Кровавый ливень! Снова!

12–23

Тревогу объявили ещё прежде, чем я успел выкрикнуть предупреждение.

Затрубили сигнальные рожки, и лагерь вмиг уподобился разворошённому муравейнику. Впрочем — ненадолго. Пусть все и осознавали грядущую опасность, но льющаяся с небес порченая кровь — это всё же далеко не то же самое, что огненный дождь или внезапное появление передовых частей противника. Чай, не туземные стрельцы — в палатках и шатрах не ютимся. В прошлый раз порча зацепила лишь тех, кто не успел под добротными крышами бараков укрыться, а сейчас времени на подготовку — вагон и маленькая тележка.

Вот только если пластуны и гренадёры дисциплинированно выстроились у бараков, то мастера мёртвых дел развили невиданную активность, начав спешно выводить из многочисленных землянок своих кадавров, набитых туда почище сельдей в бочки. И пусть так уж сильно навредить неживым созданиям порченая кровь была не способна, но и на пользу им её воздействие пойти не могло.

Дальше бойцам приказали готовить снаряжение, вооружаться и получать тройной боекомплект; младшие урядники начали драть глотки, поторапливая подчинённых и указывая им на реальные и мнимые недочёты. Немного погодя от основного лагеря подошла колонна стрельцов, у нас они не задержались и промаршировали дальше, прямиком к позициям туземного полка, где совершенно точно не имелось должного количества укрытий. Следом покатили повозки с полевыми орудиями.

— Ты что-нибудь понимаешь? — шепнул мне Огнич.

Я лишь покачал головой. Если прежде прикидывал, сколько получится заработать на исцелении от порчи сослуживцев, то сейчас усомнился, что в этот раз мне сверх жалования обломится хотя бы гнутый медяк. Всё было… не так.

— Боярин, Книжник, Конокрад! Бегом к ротному! — выкрикнул вдруг получивший от вестового очередной приказ командир десятка. — Живее, черти! Сквозняк, Кочан, Кабан! Ко мне!

Мы не успели. Багряное облако как-то неожиданно быстро приблизилось к лагерю, но именно что — лишь приблизилось, а не накрыло его и не пролилось кровавой отравой порчи. Чуть поодаль в небо разом ударило с дюжину ослепительных росчерков молний, и они не погасли, а свились в воистину невероятных размеров воронку. Сияющий смерч закрутился с бешеной скоростью, вытянулся к небу и пополз навстречу зловещему багрянцу, вырывая все попадавшиеся по пути деревья.

Поднялся ветер, пришлось пригибаться и наклоняться, перебарывая его резкие порывы; бараки заскрипели и затрещали, показалось, будто ещё немного и с них начнёт срывать крыши. Огнич в голос выругался, и было отчего: напитанный искрящейся магией смерч дотянулся до кровавого облака и принялся втягивать его в себя, попутно смещая в сторону от нашего лагеря. Небо стремительно очищалось от порчи, но кровавая воронка при этом не увеличивалась в размерах, а напротив — сжималась всё сильнее и сильнее, пока не превратилась в связавшую небо и землю красную нить. И — сверкнуло!

Багряная молния ударила где-то далеко-далеко, возможно даже в тылу у златогорцев, но чуть погодя нас качнуло и громовым раскатом налетел шквалистый порыв, бросил в лицо пыль.

— Вот это мощь! — ошарашенно ахнул Дарьян. — Один ритуал против другого! Высшая магия!

Я ухватил его за руку и потянул дальше.

— Живее давайте! Огнич, не спи!

В итоге к штабному бараку мы прибежали последними, нас даже Хомут с троицей колдунов опередил. Созвали сюда решительно всех тайнознатцев роты, но внутрь запускали лишь обладавших склонностью к белому аспекту, да ещё, несмотря на бледный пурпур глаз, вместе с Дарьяном и Огничем велели проходить и мне.

Уже непосредственно в бараке помимо ротного и обоих урядников, наших «белых» колдунов и представителей мастеров мёртвых дел, к моему немалому удивлению, обнаружилась ещё и четвёрка учеников школы Извечного полдня. Все теснились вокруг стола, чуть наособицу стояли только Клюв и Кукла — к парочке духоловов с их дохлыми питомцами никому приближаться не хотелось.

— Эти-то что… — зашептал было Огнич, но вмиг осёкся, перехватив злой взгляд поручика.

— Сюда подходим! — рыкнул ротный и бросил Франту: — Иди уже, ставь задачу остальным!