Ещё посматривал на Беляну, но взглядом с ней так ни разу и не встретился, да к тому же девчонку несколько раз вызывали из-за стола проверять заявлявшихся в неурочный час посетителей. Едва ли в этом была такая уж настоятельная необходимость — скорее, просто выделывался поручик. Я ощутил злость.

Стоило только подняться из-за стола, как черноволосая пигалица ухватила меня за руку и потянула за собой, до того стиснув пальцы на запястье, что начала неметь кисть.

Но нет — никто не попытался отодрать её от меня, лишь у каморки под лестницей обнаружился амбал с нашивками младшего урядника.

— Неприлично молоденькой барышне…

— Сгинь! — перебила его Беляна, и хоть не удалось уловить ни малейших магических возмущений, мордоворота будто незримая рука в сторону отодвинула.

Мы беспрепятственно прошли в каморку, там Беляна задвинула засов и повисла у меня на шее, уткнувшись лицом в грудь.

— Ну и что за чертовщина тут творится? — потребовал я объяснений, обняв барышню за талию.

Та шмыгнула носом, запрокинула голову и попросила:

— Поцелуй меня!

Я так и сделал, после спросил:

— Ты в порядке?

Внутри заныло в ожидании ответа, но Беляна не оправдала моих опасений и беспечно рассмеялась.

— В полнейшем! — Она отстранилась и промокнула глаза платочком, потом вздохнула. — Просто соскучилась.

— Это само собой, — хмыкнул я. — И всё же: что происходит? Что за игру ведёт поручик? Приставал к тебе?

— Желан-то? — презрительно фыркнула Беляна. — Пальцем в небо, Лучезар! Этот хлыщ любит себя одного и до ужаса боится разочаровать мастера Среброгора.

— А он тут при чём?

— Да это всё паскуда Гай! Выставляет меня в глазах ревизора чуть ли не гулящей девкой! Желчный старикашка помешан на нравственной чистоте, он полагает женщин вместилищами порока, вот и требует выставить меня из усадьбы, а Желан не может и бесится.

— Гай-то что против тебя имеет? — нахмурился я. — Так и не простил, что ты его отшила?

— Сама в толк не возьму, чего он так взъелся! — Девчонка встрепенулась. — Да! Ты надолго в город?

Ответить помешал стук.

— Откройте, барышня! — послышался требовательный голос Желана. — Немедленно!

Я удержал черноволосую пигалицу, отодвинул засов и приоткрыл дверь, но с прохода отходить не стал.

— Чего опять?

— В этом доме под запретом отношения вне брака! Это серьёзный проступок!

Выслушивать столь невозможный бред я не стал и с грохотом захлопнул дверь, едва не рассадив слишком уж настырному хлыщу его надменную физиономию.

— Не мешай мне общаться с пациентом! — рявкнул я, повернулся к Беляне, которая запалила ночник. — Давай-давай-давай! Рассказывай всё, пока не пожаловал Гай!

— Ты надолго в город? — повторила девчонка свой вопрос и даже ухватилась от нетерпения за лацканы сюртука. — Лучезар!

— Седмицу тут пробуду. Надеялся остаться, но не выгорело. Придётся обратно возвращаться.

Беляна вмиг отпустила меня, закусила губу и принялась загибать пальцы. Затем расплылась в довольной улыбке.

— Да! Успеваем!

— Успеваем — что?

— Лучезар, мне нужна твоя помощь!

Я вновь обнял её.

— Помощь с чем? — Прижал к себе и шепнул на ухо: — Боюсь, если надумала прикончить одного желчного старикашку, будут последствия…

Беляна вздохнула.

— Ты даже не представляешь, с каким удовольствием я испепелила бы этого ханжу, если б только это могло сойти с рук. Но нет, Лучезар. Не сойдёт.

— Тогда что ты задумала?

— Узнаешь в своё время. И очень тебя прошу: не дай им повода выставить тебя из города! Шесть дней, Лучезар! Кровь из носу надо продержаться шесть дней!

— А что потом?

— Потом всё изменится! — объявила девчонка. — У них уже не получится меня прижать, все их придирки не будут стоить и выеденного яйца!

Я ничегошеньки не понял и уточнил:

— А сейчас? Каким образом они могут прижать тебя сейчас?

Беляна поморщилась.

— Если раз за разом цепляться ко всякой ерунде и не просто цепляться, а объявлять выговоры и штрафовать, то рано или поздно человеку вручат чёрную метку.

— И что тогда? — не понял я.

— Торгаши не жалуют нерадивых работников, — слабо улыбнулась девчонка. — Хорошо, если срежут ставку, но скорее всего засунут туда, где долго не живут.

Я ощутил злость на всех и вся и тем не менее нашёл в себе силы пошутить: