— Зачем тогда это всё, если и сам тело очистить могу?

Первоцвет снисходительно улыбнулся.

— «Это всё» притянет к себе пакость, от которой ты избавишься. А иначе она скопится на коже и, уж поверь, ничем хорошим для тебя это не закончится. И раздевайся, иначе потом одежду спалить придётся.

Чем дальше, тем меньше мне нравилось происходящее, но доверился магистру, избавился от формы и занял место в центре пентакля.

— Приду через час, — предупредил Первоцвет, зажёг одну за другой все свечи и проворчал: — Хоть перекушу спокойно…

Он вышел и захлопнул за собой дверь. Звука запираемого замка не прозвучало, и я расслабился, вобрал в себя небесную силу, после чего прогнал её по телу тугой волной, как проделывал некогда в казематах приюта. Воздействие не привело к немедленному результату, но уже на третий повтор меня прошиб горячий едкий пот, кожа словно покрылась липкой плёнкой, начала гореть огнём и зудеть. А потом к свечам потянулся призрачный багрянец, и трепетавшее на кончиках фитилей пламя сделалось красным, к потолку стали подниматься струйки чёрного вонючего дыма.

Я закрыл глаза и поймал состояние внутреннего равновесия.

В себя, собрать у солнечного сплетения, из себя.

Раз, два, три. И снова, и снова, и снова…

Вернувшись, магистр Первоцвет проходить внутрь не стал, лишь заглянул, дабы небрежным жестом потушить свечи и кинуть на пол больничный халат.

— Марш в купальню! — распорядился он, и я отнекиваться не стал, более того — отмываться взялся со всем тщанием, ибо чувствовал себя не просто усталым, но ещё и потным, липким и попросту грязным. Нельзя сказать, будто горячая вода и мыло смогли полностью избавить от сих неприятных ощущений, но что полегчало — это факт. А ещё, такое впечатление, с лица спала опухоль. Левая щека зудеть перестала — так уж точно.

Не после купальни, само собой. После очищения духа и тела. Не зря червонец потратил. Точно не зря.

Когда оделся и вновь поднялся в комнату, где магистр Первоцвет что-то втолковывал стажёрам, он глянул на меня и удовлетворённо кивнул.

— Ну вот, совсем другое дело! — Затем обратился к ученикам школы Багряных брызг. — Поглядите-ка на него хорошенько! И вспомните, каким он был ещё час назад! Оценили разницу? Так вот: никогда не пренебрегайте очисткой тела и духа от эманаций порчи!

Проигнорировав пристальные взгляды, я подошёл к зеркалу и взялся придирчиво изучать собственное отражение. Опухоль спала, лицо сделалось худым и острым, поблёкло пятно на щеке, стал не столь ярким заливший радужку левого глаза пурпур. Не сказать, будто всё в норму пришло, но не сравнить с тем, что ещё час назад наблюдалось.

— Завтра приходи утром как обычно, — сказал магистр и отвернулся к стажёрам. — Итак, об очистке…

Я докучать ему не стал и потопал в форт. Нельзя сказать, будто шёл туда с тяжёлым сердцем, но и не слишком радостно было на душе, чего уж греха таить. Ну а как иначе-то? Пусть из драных джунглей выбрался, здоровье поправил и с Беляной повидаюсь вскорости, но через седмицу обратно возвращаться придётся, а не хочется. Ещё и мысленно последними словами себя крыл из-за того, что получил в кассе золотишко на руки. Теперь придётся сбор за досрочное погашение долга отстёгивать — десятую часть вынь да положь!

Денежки приберечь и торгашам покуда не возвращать? Увы, не вариант. Четыре сотни — не та сумма, которой стоит столь опрометчиво рисковать.

На воротах форта нёс службу усиленный караул, но тут уж ко мне претензий не возникло. И физиономия в порядок пришла, и бумаги вопросов не вызвали. Тайнознатцы прошлись каким-то заклинанием, но и только.

Во дворе заместитель коменданта гарнизона вещал что-то толпе юнцов. Школьная форма с разнообразными нашивками, незагорелые лица, растерянные взгляды — явно из Поднебесья новое пополнение тайнознатцев прибыло. К своему немалому удивлению, я заметил несколько абитуриентов из числа тех, кого зачислили в ученики школы Огненного репья, но подходить к ним не стал и отправился прямиком в канцелярию. Попытался оформить досрочное гашение долга, и был послан оттуда куда подальше на том основании, что числюсь в Мёртвой пехоте и расчёты с союзом негоциантов должны проводиться тамошними счетоводами, ими и только ими.

— И мало хранить первичные документы о досрочном гашении долга, надо оформить расчётную книжку! — заявил кассир напоследок. — Тогда в любой момент сумму задолженности подтвердить сможешь, а то при переводах с места на место всякое случается.

— Дорого это? — уточнил я.

— Пять целковых.

Я подумал-подумал и скупиться не стал. Дядечка кинул монетку в железный ящик, заполнил пустые строки на обложке, отыскал в архивных документах остаток моего долга на момент перевода из гарнизона в Мёртвую пехоту, вписал его и шлёпнул печать.

Закралось подозрение, что таковые книжки полагались решительно всем, а с меня ни за что ни про что содрали пятёрку, но мысленно плюнул и высказывать претензии не стал. В результате ещё и чехол из непромокаемой ткани вместе с книжицей получил. Ну хоть что-то…

Увы, как не задалось всё с самого начала, так и дальше пошло откровенно наперекосяк. Комендант гарнизона обладал прекрасной памятью на лица, при моём появлении он немедленно изрёк:

— А! Проблемный!

После такого приветствия я особо не удивился даже, услышав: