Шрифт:
— А расписку дашь?
Младший урядник не выдержал роль до конца и нагло осклабился.
— Обойдёшься! И без расписки как с распиской!
Он попытался сграбастать оружие, я чуть приподнял револьвер и ткнул им над протянутой рукой. Тычок пришёлся по зубам, голова молодчика мотнулась, и он на миг позабыл обо всём на свете, стал неопасен. А я шатнулся в сторону, извернулся и раскрытой ладонью перехватил уже летевший в голову кулачище.
Отторжение!
Костяшки рядового хрустнули, но только лишь отражением удара я не удовлетворился, стиснул магической хваткой сразу всю кисть, дёрнул её на себя и крутанул, легко сломав запястье. Следом словно молотком саданул рукоятью револьвера по ключице.
И вновь — в сторону!
Сплюнувший кровь и обломок сколотого зуба младший урядник рванул из ножен мачете, но мне-то всего и нужно было, что вновь перехватить револьвер. Щёлкнул взведённый курок, и молодчик благоразумно кидаться в драку не стал.
— Конец тебе, щенок! — прошипел он, вытирая натёкшую на подбородок кровь.
Я прицелился ему в колено, но ничего предпринять не успел.
— Что здесь происходит?! — потребовал объяснений выскочивший из ближайшего барака поручик с располосованной сабельным шрамом щекой.
Прежде чем ответить, я снял револьвер с боевого взвода и убрал его в кобуру, лишь после этого улыбнулся.
— Сущее беззаконие, поручик! Грабёж средь бела дня!
Глава 3
12–1
На всеобщем обозрении устраивать разбирательство офицер не пожелал и пригласил нас с младшим урядником к себе. Пригласил — это велел препроводить троице стрельцов в кирасах и шлемах, при оружии и с белыми повязками на рукавах. Сии деятели определённо отвечали за поддержание в лагере порядка, но пресечь нашу стычку никому из них и в голову не пришло. Стояли и пялились наравне с остальными.
Бараны!
— Говори! — потребовал поручик, уже немолодой и с сединой в волосах, когда нас завели в его комнату с крохотным окном, затянутым москитной сеткой.
Младший урядник сплюнул кровью в платок и, чуть шепелявя, произнёс:
— Этот из нового пополнения с револьвером заявился. Говорю «не положено», а он в драку… — Молодчик вытер подбородок и добавил: — Зуб сколол, сволочь…
Офицер остановил его решительным взмахом руки и уточнил:
— А тебе какое дело до его оружия?
Младший урядник потупился, но ответил без малейшей заминки:
— Так не положено же! А я его в лагерь привёз, значит — отвечаю!
— Ясно, — хмыкнул поручик и обратился ко мне: — А ты что скажешь?
Я пожал плечами.
— А что тут сказать можно? Я — адепт, а значит — младший урядник. И с чего эта образина…
— Да ты никто ещё! Никто! Понял? — заорал молодчик, брызнув окровавленной слюной.
Он шумно задышал, с ненавистью глядя на меня, я покачал головой.
— В младшие урядники тебя, надо понимать, не за сообразительность произвели? Ты что же — совершенно постороннего служащего Южноморского союза негоциантов обобрать решил и вот так легко в этом сознаёшься? — Я напоказ вздохнул. — Поручик, этот разбойник отказался выдать мне расписку за изъятое оружие!
— Да какая ещё расписка? — поморщился офицер и резко бросил молодчику: — Скройся с глаз моих! С лекарями сами договаривайтесь! — Затем он смерил меня пристальным взглядом и потёр шрам на щеке. — А вот что с тобой делать…
— Предлагаю отправить меня обратно в Тегос для переаттестации. По бумагам у меня десятая ступень возвышения, а на деле — двенадцатая. Это дополнительный червонец в месяц, а когда и два!
— Умный-умный, а дурак… — прокомментировал моё требование офицер, отпустил дежурных стрельцов и взял лежавший на столе пробковый шлем. — Будет тебе переаттестация, не сомневайся даже!
Прозвучало это отчасти даже угрожающе.
Отвели меня в итоге в ничем не примечательный барак, где в небольшой комнатушке кемарил развалившийся в плетёном кресле офицер — тоже поручик.
— Просыпайся, Чеслав!
Только нет — этот самый Чеслав хоть и закинул ноги на стол, а на лицо опустил шляпу, но совершенно точно не спал и даже не дремал. Я предельно чётко ощутил нацеленное на себя внимание.
Тайнознатец!
Так оно и оказалось. Молодой человек опустил ноги на пол, кинул шляпу на стол и сел ровно, прищурил цепкие глаза светловато-сизого оттенка. Аколит он или цельный аспирант, понять не удалось, несомненной была лишь склонность к стихии воздуха.
— Новичок из твоих нашкодил — разберись, — заявил поручик со шрамом на щеке, перехватил внимательный взгляд сослуживца и пояснил: — Своих я сам взгрею, как лекари подлатают.
Такая постановка вопроса меня отнюдь не порадовала, и я напомнил:
— Собственно, я настаиваю на переаттестации, поскольку вышел на пик ранга, в то время как прохожу по бумагам только адептом десятой ступени возвышения.
Чеслав подтянул к себе папку, раскрыл её и вытащил несколько соединённых ржавой скрепкой листов желтоватой бумаги.