— Я тоже ломал вещи, парень. Но скоро ты поймешь, что, хотя ломать что-то и приятно, это не компенсирует разбитого сердца, когда ты кого-то теряешь.

Как только он произнес эти слова, я почувствовал угрызения совести за свой поступок. Он не только хорошо знал мою маму, но и сам потерял жену несколько лет назад.

Конечно, он может сопереживать, а я веду себя как чертов подросток, закатывающий истерику.

Стыд сплетает вокруг меня паутину, душит меня. Такое ощущение, что вокруг меня все рушится.

Всё до единой вещи.

Вырываюсь из его хватки и разворачиваюсь, несусь к выходу и толкаю дверь. Не оборачиваюсь, продолжая идти по улице мимо всех знакомых магазинов и витрин в центре Крествуда. Неважно, что идет дождь. Я не чувствую его - так же, как не чувствую открытую рану на ладони.

Ненавижу это. Ненавижу все в этом городе, кроме одного человека. Единственное, что привязывает меня к этой земле, - это человек, который меня поддерживает. Мои щеки горячие и влажные, и я понимаю, что, возможно, плачу.

К черту все это.

Все кружится вокруг меня, когда я достаю телефон, и мне приходится опереться на ближайшую стену. Запросив телефон, сажусь на ближайшую скамейку. Мой телефон почти разрядился, поэтому я открываю сообщение, которое Лейла отправила несколько минут назад.

LAYLA

Пожелай мне удачи!

Мое сердце пропускает несколько ударов, когда я открываю фотографию. Это селфи с отражением. Её волосы убраны в тугой пучок, а сама она в черном купальнике позирует перед большим зеркалом. И каждый раз, когда я смотрю на нее, у меня перехватывает дыхание. Настоящая красота, широкая улыбка, то, как она нервно грызет ногти...

Я собираюсь отправить ей ответное сообщение, чтобы она знала, что я уже в пути, но тут мой экран темнеет.

— Черт, — бормочу я.

Я убираю телефон, так как начинаю дрожать. Холодно для марта, а у меня нет куртки. Осмотрев рану на руке, я решаю, что она не требует немедленного вмешательства. Когда подъезжает красная «Tayota», решаю, что это моя машина, и, спотыкаясь, забираюсь на заднее сиденье.

— Орион? — спрашивает водитель, прищурив темные брови, глядя на мой промокший, пьяный вид.

— Да, — отвечаю я хрипловато.

— Эй, парень, у тебя есть зарядка для телефона? — говорю я невнятно.

— Нет, извини.

— Ничего страшного.

— Западный Голливуд? — спрашивает он, сверяясь с адресом прослушивания Лейлы на своем GPS.

— Да.

Остальная часть поездки проходит в тишине, несмотря на моросящий дождь. Прижимаюсь левой щекой к прохладному стеклу, то и дело засыпая. Все, чего я хочу, - это увидеть её. Все, что мне нужно, - это... она. Когда мы съезжаем с автострады, раненая рука начинает пульсировать. Отлично.

Водитель подъезжает к большому белому зданию через сорок пять минут, быстро достаю пару стодолларовых купюр и бросаю ему, несмотря на то, что уже оплатил поездку в своем приложении. Дождь здесь еще сильнее, спотыкаясь, я иду к навесу. На двойных входных дверях висят плакаты, и мне требуется секунда, чтобы полностью осознать, что на них написано.

Парижская школа балета: Прослушивание только СЕГОДНЯ.

Сглатываю, когда желчь подступает к горлу. Париж. Который находится в гребаной Франции. Покачав головой, открываю двойные двери. Знаки указывают на зал ожидания, но я стою возле дверей, чтобы не мешать. Когда достаю телефон, экран не загорается. Черт, я забыл. Оглядываясь по сторонам, думаю, не попросить ли у кого-нибудь зарядное устройство, но потом решаю просто постоять на месте, пока Лейла не закончит. Её прослушивание в четыре, а это, судя по часам, через час. Я увижу ее, когда она появится у входа.

Стоя перед стеклянными двойными дверями, наблюдая за тем, как на бульваре Санта-Моника останавливается и расходится поток машин на ближайшем светофоре. Несмотря на то, что я все еще пьян, хождение взад-вперед помогает справиться с тошнотой. Через некоторое время сажусь, чувствуя, как все вокруг начинает кружиться. Балерины приходят и уходят, большинство из них примерно возраста Лейлы. Никто из них не замечает меня и не беспокоится о том, что я просто какой-то случайный пьяный чувак, болтающийся на танцевальном прослушивании для старшеклассников. Когда тошнота проходит, снова встаю и оглядываюсь по сторонам. Сейчас 16:15, и, несмотря на то, что я знаю, что прослушивания могут длиться часами, беспокойство когтями впивается в мой позвоночник. Что, если она уже закончила и ждет меня в другом месте? Может, есть другой выход? Я иду по неприметному коридору. Стрелки, указывающие на комнату ожидания, приводят меня к белой двери, и когда я открываю ее, около пятнадцати молодых девушек принимают всевозможные позы - но никакой Лейлы.