— Я люблю тебя, Анри, — подсказал он.

— Я люблю тебя, Анри, — как эхо повторила Диана.

...

— Боже мой, Луиза, зачем я с ним обручилась? Я не хочу замуж! Я не хочу снова стать чьей-то игрушкой!

Луиза сидела на скамейке в беседке, а Диана сидела прямо на полу, положив голову на скамью.

— Мне кажется, Анри совершенно безопасен, — Луиза погладила подругу по голове, — он будет тебе хорошим мужем.

— Мы и про герцога так говорили. И вот что вышло.

Ответить на это было нечего, поэтому Луиза промолчала.

— Анри, конечно, не такой, — Диана подняла голову, — но я не хочу никому принадлежать. И ему тоже! Он требует любви, а у меня нет любви для него. Почему он решил, что я должна любить его? Я же дала свое согласие стать его женой, почему он хочет еще и мое сердце?

— Потому что он тебя любит, — Луиза снова погладила ее по растрепанным волосам, — Диана, разве есть что-то плохое в браке по любви?

— Но я-то его не люблю. Я люблю Сен-Клера. Я не хочу обманывать Анри, он добрый и преданный. Как я могу врать ему?

Луиза смотрела куда-то вдаль.

— Знаешь, Диана, — наконец сказала она, — мы не хозяева своему сердцу. Ему нельзя приказать. Оно или любит или нет. Но ты можешь быть честной, и хранить свои обеты.

— Все равно Сен-Клер не любит меня, — откликнулась Диана тихо, — и не полюбит. Я ужасно раздражаю его. Мне будет очень просто хранить слово.

Она встала, пригладила растрепавшиеся волосы.

— Луиза, мне так грустно. Анри счастлив, а я не могу разделить его счастья. Я не хочу разговаривать с ним. А ведь я летом должна буду выйти за него замуж.

— До лета еще полгода, даже больше, — философски сказала Луиза, — ты успеешь к нему привыкнуть в новом качестве. Тем более, что он на самом деле любит тебя.

Поднялся ветер и закружил листья, заметая их в беседку.

— Я, наверное, никогда не смогу к нему привыкнуть, — сказала Диана, — но так решил кардинал.

Они вышли на аллею, держась за руки. И первыми, кого увидели, были Анри и Ролан де Сен-Клер. Анри бросился к Диане, взял ее руку, поднес к губам. Глаза его радостно сияли. Диана же смотрела только на его спутника, а тот смотрел на нее, и в глазах его была насмешка. Он прикусил губу, и просто смотрел на нее, а она вся сжалась под его взглядом.

— Прошу разрешения поздравить вас, мадам де Вермандуа, с помолвкой. Вы сделали счастливейшим из смертных моего лучшего друга, и, надеюсь, будете счастливы, — сказал он, но в какой-то момент голос его дрогнул, как показалось Диане, от переполнявшего его презрения к ней.

Луиза внимательно смотрела на него.

— Благодарю, месье, — Диана чуть не плакала.

— Господин граф, — Луиза подошла к нему и взяла за локоть, — вы не могли бы помочь мне..., — прошу вас... — и они ушли, оставив Диану наедине с ее женихом.

Диана смотрела им в след. Почему Луиза так поступила? Все чувства ее пришли в смятение. Она ужасно соскучилась по Ролану, она была ужасно расстроена его насмешливым взглядом, и она была ужасно обижена на его презрительный тон. Анри что-то говорил, но Диана не обращала на него внимания, погруженная в свои мысли. Как жить ей теперь, когда она любит одного, а обещана совсем другому? Как сумеет она скрыть свои чувства? Как не дать Анри повод для ревности, ведь она совсем не хочет обижать его?

— Диана, вы не слушаете меня?

Она подняла голову:

— Нет. Не слушаю. Простите! — и она бросилась бежать, подхватив складки голубого платья. Ей нужно срочно спрятаться ото всех, и хорошенько выплакаться. Потому что иначе она не сможет играть роль счастливой невесты и воспитанной придворной дамы. Она не сможет смотреть в глаза Ролану де Сен-Клер и вежливо отвечать на его выпады. Ей больно даже просто видеть его.

— Диана, что с вами? — Анри догнал ее и схватил в объятья, чувствуя, что ее всю трясет мелкой дрожью.

Она вырывалась, как будто он был угрозой ее жизни.

— Отпустите меня! Отпустите! — по лицу ее текли слезы, — Анри, отпустите!

Но он не отпускал, крепко сжимая ее в объятьях.

— Не бойся, — шептал он, — я с тобой... Я люблю тебя. Люблю...

Наконец она затихла, и замерла, прижавшись к его груди, слушая, как стучит его сердце.

— Я не причиню тебе зла, — прошептал он, — не бойся меня. Я совсем другой.