— Только не плачь, — взмолился он, — что мне сделать, чтобы ты не плакала?

Но слеза уже скатилась по ее щеке.

— Я так тебе доверяла, — прошептала она, — а теперь... а теперь я боюсь тебя.

Он шагнул к ней, доставая платок, но Несси выставила руки, будто хотела оттолкнуть его.

— Пожалуйста, не трогай меня!

Но он все подошел, опустился у ее ног на колени, и облокотился о диван локтем, заглядывая ей в глаза. Несси взяла платок, вытирая слезы.

— Я клянусь тебе, Несси, что никогда не сделаю ничего, что ты мне не позволишь, — сказал он, — я ужасно ревновал тебя, Несси. Я столько времени жил только одной ревностью. Я ничего не мог делать, я не сыграл ни одной партии, — он усмехнулся, — я все время прибывал в состоянии рыбы, вытащенной из воды. Несси, — он протянул руку, и она смотрела на нее, не зная, может ли положить в его ладонь свою, — без тебя мне незачем жить. Я же писал Френсису, и, я знаю, ты читала то письмо. Без тебя, зная, что ты с кем-то другим, что ты отказала мне ради... ради Френсиса? — он отвернулся, но тут же снова вскинул на нее васильковые глаза, — Я думал, что сойду с ума, когда ты осталась на постоялом дворе. Я был уверен, что ты осталась там не одна. Если бы не девочки, я бы вернулся, чтобы только убить этого человека. Я не помню эту дорогу Несси, я все время видел перед собой, как ты...

Она все же вложила свою руку в его и почувствовала, как он немного, совсем чуть-чуть, сжал ее руку. Ее охватило странное чувство, одновременно страха и защищенности. Она высвободила руку, стараясь не обидеть его. Она так привыкла доверять ему, что ей было непривычно его бояться. Он молчал, не пытаясь больше коснуться ее.

— Я клянусь, Несси, что сумею снова заслужить твое доверие. Обещай, что не будешь бояться меня, — он провел рукой по волосам, взлохматив их и став похожим на того мальчишку, с которым они лежали на траве, решая шахматные задачки из учебника.

Несси наконец улыбнулась. Улыбнулась воспоминаниям, но это была улыбка, адресованная ему.

— Я постараюсь, — сказала она, смело накрыв его руку своей.

Он не двигался, не пытался коснуться ее или проявить грубость. Впервые Несси видела его таким тихим. Впервые он смотрел на нее снизу вверх, и в глазах его была улыбка.

— Я никогда более не причиню тебе вреда, — сказал он, поднимаясь и садясь рядом с ней.

Он откинулся на спинку дивана, а Несси сидела, словно проглотила жердь, боясь, что он обнимет ее. Или она ждала этого объятья? Ей хотелось искать у него защиты от него самого. Это противоречие и грубое нарушение логики привели ее в замешательство, и она посмотрела на него, не зная, чего на самом деле она хочет.

— Обними меня, — сказала она тихо.

Он аккуратно притянул ее к себе. Рука его была почти невесома. Это ли Джон, к которому она привыкла, с его грубостью и диктаторскими замашками? Или он просто хочет, чтобы она успокоилась, и снова начнет кричать на нее? Тем не менее, она уткнулась ему в плечо и разрыдалась, как ребенок. Он провел рукой по ее спине, и Несси поняла, что его прикосновение ей приятно. Ей не хотелось больше бежать, хотя было страшно от того, что она совершенно беззащитна перед ним. А потом она почувствовала, как он целует ее волосы, так, чтобы она не заметила этого легкого прикосновения. Но она заметила, и от этого разрыдалась еще сильнее.

— Иди спать, Несси, — сказал он, отпуская ее, вставая, и поднимая ее на ноги, — ты очень устала.

Она кивнула, но ноги не шли, будто стали каменными или вросли в пол.

— Я не знаю, как мне относиться к тебе, — сказала она, — мне очень хочется уехать.

Он смотрел на нее внимательно и нежно.

— Несси, — наконец сказал он, — совсем не обязательно как-то относиться друг к другу, если вечером мы можем просто играть в шахматы

— Я нанял преподавателя, и мы теперь вместе будем изучать историю, — сказал как-то сэр Джон, когда они с Ванессой сидели в беседке за очередной партией, — в Кембридж я больше не вернусь, но обидно запускать науки. И тебе, думаю, тоже будет интересно. Это как-то несправедливо, что женщин не берут в Кембридж, ты бы очень хорошо там смотрелась, — он улыбнулся ей, и продолжал, — сначала у нас будет история, потом география. О физике и математике я пока не договорился.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Несси позволила уговорить себя остаться.

Она физически не могла уехать. Ее будто держало что-то. Понимая, что ей не место в доме сэра Джона, Ванесса каждый день решала, что должна покинуть его. Но день проходил, и она ложилась спать, совершенно не думая об отъезде. Ее больше интересовало, корзина каких цветов откажется наутро за ее дверью. Она не знала, любит она сэра Джона или боится. Эти чувства сменяли друг друга со страшной скоростью. Но когда он был таким милым, конечно же, бояться его она не могла.