Эдуар обернулся за звуки, раздававшиеся со стороны дорожки. Темная женская фигура приближалась к нему, спотыкаясь о корни деревьев.

— Шевалье де Бризе? — он узнал голос Матильды.

Вот только наперсницы ему сейчас не хватало. Он нехотя поднялся, и сделал шаг ей на встречу.

— Госпожа де Серелье? Вы смогли меня удивить.

— Я сама удивила себя, — Матильда остановилась перед ним, — весь вечер ищу вас!

— Позвольте поинтересоваться, зачем? — он вдруг пришел в хорошее расположение духа. Матильда явно появилась тут не спроста. Видимо его внезапное решение принять цвета Эстель оказалось очень удачным и доставило Симону множество приятных минут. Не одному Эдуару не хочется слышать балладу о любви Эстель и Эдуара. Симону она как кость в горле.

Матильда молчала, рассматривая его лицо в свете луны. Золотистые волосы сейчас казались совсем белыми, а глаза — черными. Ей даже стал немного страшно, она совсем не узнавала Эдуара, будто это был другой человек. И насмешливые нотки в голосе тоже казались чуждыми ему.

— Оставьте в покое графиню де Шательро! — она сделала шаг к нему, — я приказываю вам забыть ее имя!

Эдуар поднял брови.

— Вы? Приказываете мне? — казалось, он был удивлен, — госпожа де Серелье, я всегда восхищался вами. Но подобные речи не вяжутся с вашим образом.

Матильда вспыхнула, радуясь только тому, что в темноте неразличимы краски.

— Вы причинили множество страданий Эстель. И я не хочу, чтобы она снова страдала!

Он помолчал.

— Я не сделал ничего, чтобы заставить графиню страдать, — наконец сказал он.

— Вы бросили ее. Вы отказали ей. И вы явились на турнир, чтобы заставить Симона ревновать.

— Я понятия не имел, что Эстель надумает выходить замуж! — сказал он сквозь зубы, — вроде бы недавно она готова положить мою жизнь за свою свободу. И положила жизнь Марселя де Сен-Жен. Решение выйти замуж через несколько месяцев, не скрою, меня удивило!

— Вы хотите расстроить брак?

Эдуар вдруг рассмеялся:

— С чего бы, госпожа де Серелье? С чего бы мне желать расстроить этот брак? Эстель сама выбрала лучшего из мужчин. И ей же с ним жить!

— Как вы смеете насмехаться?

Он поднял брови:

— Что-то пошло не так? Ваш талант интриганки требует новых жертв? Матильда, прошу вас, оставьте меня в покое. Я буду делать то, что захочу. И ваше мнение меня больше не интересует!

Оскорбленная до глубины души, Матильда задохнулась. Она стояла перед ним, раскрыв рот, а он улыбался своей красивой улыбкой и смотрел на нее с высоты своего роста, как на ребенка.

— Вы... вы... Как вы смеете? — она снова задохнулась, потом размахнулась и влепила ему пощечину.

Эдуар ловко поймал ее руку и крепко сжал, не выпуская. Лицо его исказила судорога, и взгляд стал злым. Таким Матильда никогда его не видела, и испугалась, что он прямо здесь задушит ее, и она не успеет даже вскрикнуть.

— А теперь послушайте меня, госпожа интриганка, — прошептал он, удерживая ее руку, как она ни пыталась вырвать ее, — еще одно слово, и я вам отвечу тем же. Убирайтесь, и постарайтесь никогда не попадаться мне на глаза!

Он отшвырнул Матильду, как змею. На лице его было выражение отвращения и самой настоящей ненависти.

— Я вам этого так не оставлю, — сказала она, тяжело дыша.

Эдуар усмехнулся:

— Не в моих правилах мстить женщинам, поэтому просто уйдите. Ваши игры и так разбили мне сердце.

— Я вам этого так не оставлю, — повторила она, сузив глаза, — я любого порву за Эстель. Только посмейте приблизиться к ней!

Она уже отступила к тропинке, когда услышала его смех.

— Придется выиграть турнир, чтобы получить право приблизиться к ней на законных основаниях. Вы — мое вдохновение, госпожа де Серелье!

Наутро Эдуар был в своей лучше форме. Он отлично выспался, был в хорошем настроении, готов к любым свершениям. Конный бой ему удался на славу. Он носился по ристалищу, круша врагов палицей направо и налево, и ни разу не пропустил удар. Трибуны ревели от восторга, и вскоре начали скандировать его имя. Когда бой кончился, Эдуар был единогласно избран лучшим воином, а маркиз де Клюси — победителем сражения. Эдуар отвязала шарфик Эстель с рукава, поднял его над головой, и махал им зрителям, которые кидали на песок цветы и безделушки.