— Эта победа твоя по праву, Эдуар, — сказала маркиз, обнимая его за плечи.

Эдуар спешился. Он поднял голову, поискал глазами Матильду, и на секунду глаза их встретились. Матильда была растеряна и очень зла, а он улыбался самой прекрасной своей улыбкой. Он наклонился и стал собирать цветы с песка, и, набрав большой букет, опустился на одно колено:

— Я посвящаю эту победу самой прекрасной женщине и госпоже моего сердца, Эстель де Шательро!

С трибун сбежал паж, схватил букет и отнес его вспыхнувшей Эстель. Она смотрела только на Эдуара и глаза ее горели. Эдуар думал, что она откажется от подарка, но Эстель букет приняла.

— Благодарю, шевалье де Бризе, — произнесла она, и голос ее проник в самое его сердце.

Эстель поднялась и поклонилась ему. Симон же сидел бледный, как смерть, и казалось, сейчас не сдержится и бросится на невесту с кулаками.

Весь вечер Эдуар был в самом лучшем расположении духа. Он удалился в шатер, и лег спать, как только это стало возможным, но долго лежал без сна. Эстель приняла букет! Он радовался, как ребенок. Она была невестой другого, но только он, а не жених, сумел заставить сиять ее ледяные глаза.

Второй день прошел еще лучше первого. В конных поединках не было ему равных. Эдуар троих вышиб из седла, и когда желающие сразиться с ним закончились, снова преподнес цветы своей даме.

Еще одно соревнование, и он заслужит высшую награду. Эстель де Шательро будет награждать победителя, и он поцелует ее на глазах у Симона, у Матильды, у всех присутствующих. Это будет достойная месть.

Уже на закате, когда Эдуар сидел у себя, переставляя шахматные фиругы и слушая отзвуки баллады о любви Эстель и Эдуара, в шатер вбежал Огюстен.

— Господин! Прибыли тамплиеры и ищут вас!

Адриан!

Эдуар вскочил на ноги, перевернув доску, и бросился к выходу.

Адриан де Сен-Арель собственной персоной стоял под высоким деревом и беседовал с маркизом де Клюси. На расстоянии от него расположились еще два рыцаря. Заметив Эдуара маркиз подозвал его кивком головы.

— Эдуар, господа тамплиеры прибыли к вам. Я почту за честь видеть их шатер в нашем лагере.

— Такие мероприятия совсем не для нас, господин маркиз, — отозвался Адриан, но посмотрел на Эдуара и тут же добавил, — но если мы не будем принимать участия в сражениях и пирах, то вполне можем остаться.

— Я приглашаю вас, господа, в свою ложу, — отозвался маркиз, кланяясь чуть ли не до земли, — это великая честь для турнира, если на нем присутствуют воины вашего братства.

— Не стоит нас превозносить, — сказал Адриан, — и, к сожалению, мы не можем воспользоваться вашим приглашением в ложу. Мы будем стоять внизу, как и положено бедным братьям.

Маркиз осекся, а Адриан поспешил откланяться. Двум своим братьям он поручил разбить шатер в низинке, где никто не хотел стоять из-за неудобства рельефа, а сам в сопровождении Эдуара поспешил покинуть маркиза, так как вокруг ужа начала собираться толпа.

Эдуар смотрел, как пажи восхищаются конями храмовников, а дамы кидают заинтересованные взгляды на них самих. Он поразился тому, как эти скромно одетые люди привлекают к себе больше внимания, чем настоящий богач, усыпанный золотом, и с каким скромным достоинством держится Адриан, отвергая все попытки как-то выделить и превознести его и его спутников.

— Решил в последний раз почувствовать вкус славы? — спросил Адриан, когда они вдвоем шли по берегу озера.

Эдуар вскинул на него глаза, но ни в голосе, ни в выражении лица тамплиера не было ни тени осуждения. Эдуар усмехнулся:

— Да. И закрыть кое-какие долги.

— Написать продолжение истории Эстель и Эдуара?

— Можно сказать и так.

— С красивым последним аккордом, где герой облачается в белый плащ...

Эдуар рассмеялся.

— Выходит, ты прав. Баллада завершится к славе Ордена.

— Это хорошо, — Адриан остановился, смотря вдаль, — Ордену нужна слава. Даже такая. Ты уже рассказал всем, что собираешься вступить в наши ряды?

— Нет. Это мое личное дело. Я не хочу посвящать в него общество. Никому нет дела до моих планов.

Адриан хлопнул его по плечу.

— Да, это правильно. Духовные устремления нужно держать в тишине.

Эдуар помолчал, слушая отзвуки праздника вдали.

— Мне кажется иногда, что это не Марсель умер, а я, — сказал он тихо, — вместо меня теперь живет какой-то другой человек. Этот другой не любит то, чем я всегда наслаждался, отвергает все то, что мне нравилось. Пиры, красивые женщины... деньги, слава... Все это перестало быть важным.