И она выбежала из шатра, оставив Эстель смеяться ей в след.

Матильда прекрасно понимала, что Симон не позволит Эстель покинуть его. Это было для него делом чести, тем более, что весь турнир он исполнял роль ревнивого жениха. Матильда всю прошлую ночь слушала его жалобы, утирала ему слезы, и в конце концов позволила ему любить себя. Сейчас же Эстель снова нуждалась в ее защите. Если она не найдет Симона как можно скорее, то случится нечто страшное. Она не знала, что это будет, но просто ощущала, что Эстель грозит опасность.

Симона нигде не было. Пометавшись по поляне между шатрами, она вернулась в шатер Эстель. Глазам ее предстал полный разгром. Перепуганные девушки прятались за занавесами. И только Эстель в шатре не было. Побледнев, она стала кричать на и так напуганных служанок, чтобы те рассказали ей, где госпожа. Девушки рыдали, сбивались, и боялись говорить, пока наконец Матильда не пообещала денег той, что нормально ей все расскажет. Тогда и стало ясно, что же произошло.

Пока Матильда бегала по лагерю, Симон пришел в шатер Эстель с отрядом в несколько воинов, Эстель заткнули рот кляпом, скрутили руки и ноги, завернули ее в ковер, и кинули в крытую повозку. Симон приказал гнать, что есть мочи, лошади взвились на дыбы, и его отряд устремился следом за повозкой.

— Я же говорила, что нельзя шутить с мужчинами, — проговорила Матильда, все еще споря с Эстель, хоть Эстель тут и не было. Матильда постояла, потом приказала служанкам навести порядок и медленно вышла из шатра. Она брела по тропинке опустив голову, и понимая, что обязана воплотить в жизнь задуманный план спасения Эстель, хоть ей этого совсем не хотелось. Другого выхода у нее нет.

После возвращения из церкви Эдуар чувствовал себя совершенно опусташонным. Он зашел к тамплиерам, но Адриан был занят, перебирая какие-то бумаги.

— Я получил сообщение, которое задержит меня в Туре на несколько дней, — сказал Адриан, -после мы уедем. Но в ближайшее время я должен сопровождать кардинала дОрсе, который с часу на час прибудет в город. У него важное сообщение, которое и вам бы неплохо было услышать. А потом вы можете воспользоваться временем, что я буду занят, чтобы попрощаться с отцом.

Эдуар поклонился. Ему было все равно, что делать дальше, и хорошо, что есть человек, который теперь будет принимать решения за него. Хорошо, что есть дело, которое позволит ему занять тело и голову, только бы не думать о том, что он потерял. Он долго бродил по дорогам, ведя коня в поводу. Возвращаться в лагерь не хотелось, как не хотелось видеть Симона или Эстель. Он боялся сам себя. Боялся, что не сможет сдержаться и сделает что-нибудь непоправимое. Утром он уедет. Осталась одна ночь, одинокая ночь. И совсем недалеко от него, в своем шатре, расшитом алыми розами, будет спать Эстель...

...

Вернувшись к себе ближе к вечеру, Эдуар оказался лицом к лицу со своими братьями. Жильбер и Эстен сидели на скамьях, лица их были полны скорби и печали. От неожиданности Эдуар замер при входе, но братья поднялись и приветствовали его. Он растерялся, видя их в белых одеждах, и испугался, что умер отец.

— Не отец, — виконт де Гравье стоял, опустив голову, а Эстен отвернулся, — Камилла.

— Она не смогла разродиться, — добавил Эстен, — и умерла вместе с ребенком.

Камилла. Всегда веселая, учтивая и приветливая Камилла так мечтала о сыне, что отдала свою жизнь за попытку воплотить свою мечту. Эдуар обнял Жильбера, ощутив, что готов разрыдаться. Как Жильбер переживет это? Он так любил Камиллу, так всегда был нежен с ней! Как несправедлив Господь, отбирающий самых любимых!

— Есть еще одна новость, — Жильбер отстранился, и Эдуар удивился, насколько спокойно его лицо, — в Тур едет кардинал дОрсе. Кардинал объявит о падении Иерусалима и новом Крестовом походе. И мы намерены принять крест.

— Отец отпустил вас? — удивился Эдуар, помятуя, что старших сыновей граф де Гравье не отпускал даже на турниры.

— Если честно, мы не спросили, — ответил Эстен, — и призываем тебя также послужить Господу.

Какая удача, снова подумал Эдуар. Крестовый поход — это даже лучше, чем просто стать членом Ордена. Королю Иерусалимскому нужна армия, и Эдуар готов влиться в ряды защитников Священного города. Он накинет белый плащ и станет первым, кто ворвется в ворота Иерусалима, круша неверных во Славу Господню. Защита Гроба Господня — первейшая обязанность каждого христианина.

— Я с вами, — просто ответил он.

Жильбер молча положил руку ему на плечо.

— Сегодня будет торжественная служба на площади города, — сказал Эстен, — а сразу после этого все, кто желает, смогут принять крест.

— Идем, — Жильбер подтолкнул Эдуара к выходу, — мы должны быть там.

Эдуар первым вышел из шатра. Воодушевление боролось в нем со скорбью по невестке. Святая Земля становилась все ближе, и он уже чувствовал себя на стенах Иерусалима с мечом в руке. Они, конечно, легко отобьют Святой Град у неверных. Он обернулся на Жильбера. Лицо того было по прежнему мрачным. Он потерял жену и сына, и Крестовый поход для него — просто дар Небес! В Храме Гроба Господня он сможет поставить свечку о Царствии Небесном для несчастной Камиллы.