— Мартин тоже хотел пойти с нами, — сказал Эстен, нагоняя Эдуара, — но он должен вскоре принять сан, и его не пускают его бесконечные дела. Вот, казалось бы, человек уходит в монастырь, чтобы быть свободным от дел, и молиться Господу, а на Мартина постоянно все наваливается, и теперь он даже не может позволить себе отправиться в Крестовый поход с братьями!

— Кто-то должен приглядывать за отцом и Жанной, — бросил через плечо Жильбер, — Мартин останется потому, что я приказал ему. И он обещал в случае чего перебраться в замок.

— Эдуар! Господин де Бризе!

Эдуар обернулся, с трудом отрываясь от мечтаний о походе вместе с братьями.

Матильда бежала следом за ним по дорожке и в лице ее было что-то, что заставило Эдуара остановиться и махнуть братьям рукой, как бы говоря, что он нагонит их позже.

— Эдуар! — она остановилась, тяжело дыша.

Братья уходили все дальше, и он смотрел им в след. Эстен обернулся и поднял руку, будто прощаясь. Позже Эдуар много раз вспоминал эту картину, не зная, радоваться или печалиться тому, что Матильде удалось его остановить.

— Чем обязан, госпожа де Серелье? — спросил он, переводя глаза на ее испуганное лицо.

— Эдуар, — она шагнула к нему и схватила его за руки, — Эдуар, я не знаю, что мне делать! Симон увез Эстель насильно, в ковре! И я даже не знаю, куда!

...

Эдуар не помнил, как бежал к шатру тамплиеров, как умолял Адриана помочь ему, как гнал коня по дороге, расспрашивал людей, видели ли они повозку, крытую зеленой тканью. Небольшим отрядом, в который кроме него и тамплиеров входило еще три оруженосца, они к самому закату нагнали ее.

Заметив погоню, рыцари, сопровождающие повозку, остановились. Возница свистнул, и повозка тоже встала. Ткань откинулась, и на землю соскочил Симон де Шатильон собственной персоной.

— О, господин де Бризе, любитель чужих невест пожаловал, — Симон растянул губы в улыбке и поклонился.

— Оставь Эстель в покое и уезжай, — Эдуар подъехал ближе к нему и остановил коня в трех шагах.

Послышался звук стали, это кто-то из рыцарей Симона выхватил оружие.

— Дама не желает вашего общества, Симон, — Эдуар соскочил с коня и подошел к повозке.

— Я сопровождаю свою невесту к себе домой, — Симон последовал за ним, — и не понимаю, что ты здесь делаешь.

Эдуар откинул полог ткани.

Эстель сидела на подушках на полу повозки, закутанная в плед. Лицо ее было спокойно, и только глаза сияли при виде него. Эдуара от одного ее взгляда окатила горячая волна. Он впервые увидел ее после ночи любви, и весь вспыхнул, забыв и о Симоне, и о тамплиерах, и о рыцарях. Кровь ударила ему в голову, когда он понял, что Симон сидел рядом с Эстель, и, возможно, обнимал ее.

— Это правда? — выдавил он из себя, поклонившись ей, — виконт сопровождает вас в Шатильон?

Эстель кивнула. Глаза ее смотрели на него, заставляя вспоминать все те сцены, что произошли между ними.

— Мой жених, — она выделила эти слова, — соблаговолил пригласить меня в гости.

Эдуар обернулся на Симона.

— Теперь я предоставлю госпоже де Шательро защиту. Вы можете не волноваться за нее, господин виконт. Госпожа графиня отправится в свой замок.

Симон посмотрел на тамплиеров, перевел глаза на Эдуара. Если он станет сопротивляться, то прольется слишком много крови. Один тамплиер стоит трех его рыцарей.

— Если вам этого угодно, — Симон поклонился, потом подошел к коню, которого вел в поводу его слуга, и вскочил в седло. Лицо его было бледно, а щеки пылали.

— Счастливого пути!

Эдуар торжествуя смотрел на Эстель, когда отряд виконта де Шатильон развернулся и отправился обратно в сторону Тура.

— Я бы не сильно радовался его покорности, — сказал Адриан, подъезжая к Эдуару, — так просто он этого не оставит.

— Несомненно, — Эдуар взглянул на него, но думать о Симоне или опасности сейчас он не мог. Эстель принадлежала ему, и сердце радостно стучало, готовое выпрыгнуть из груди. Скоро наступит ночь, и ничто не сможет удержать его вдали от возлюбленной.

...

— Послушай же, Эдуар!

Эстель лежала, прижавшись к нему всем телом, и подперев голову ладонью. Черные волосы ее разметались по белым простыням, и покрывали их тела черными волнами. Эдуар провел рукой по ее плечу, чувствуя, что снова наступает возбуждение. Как только они оказались в гостинице, он увлек ее в отведенную ей комнату, и с тех пор не мог оторваться от нее, от ее губ, ее тела... Он вдыхал ее аромат, прижимал ее к себе, понимая, что Господь послал ему подарок — эту безумную страстную ночь. Завтра он покинет ее навсегда. Но сегодня может любить, любить, отдавая себя полностью, растворяясь в ней, и наслаждаясь каждым ее прикосновением.