…

Было очень страшно. Выстрелы звучали бесконечной канонадой, и перестрелка не позволяла девушкам покинуть дом. Они жались друг к дружке в тайном ходе, боясь, что одна из пуль настигнет их. Солдаты и арабы прятались за кустами, пытаясь убить друг друга, и перемещались в три погибели, ища более удачное место для прицела. Анджела зажимала руками уши, чтобы не слышать, как кричат раненные. Айза смотрела в полумрак без всякого страха и жалости. Казалось, ей все равно, что происходит вокруг. Она боялась совсем другого — своей судьбы.

Наконец красные мундиры пошли на штурм дома, и, когда сад опустел, Айза бросилась в полумрак, который быстро сменялся рассветом. Анджела испуганно смотрела, как она тенью мелькнула в зарослях роз. Сама она замешкалась, ступила какой-то камень, и чуть не упала, громко вскрикнув.

В доме шла настоящая битва. Анджела выскочила во двор, но нарвалась на трех англичан, что бежали, спеша на подмогу тем, кто был в доме.

— Леди! — закричал один из них, — остановитесь! В городе настоящий бой!

Анджела замерла, не зная, можно ли им верить. Но родная речь внушила такое доверие, что она готова была расцеловать англичан.

— Идите с нами!

Она последовала за солдатами, которые отвели ее в какую-то комнату, и двое из них встали на часах. Анджела слышала звуки битвы, крики умирающих, но сама оказалась в полной безопасности. Солдаты преданно охраняли ее до самого конца, до того, как арабы были выбиты из дома, а Аль-Медем на коне, размахивая огромной саблей, не выскочил на площадь перед домом, где шла основная схватка, а потом, теснимый красными мундирами, не скрылся в лабиринте улиц города.

Крики не давали Анджеле спокойно мыслить. Она боялась за Айзу, металась в страхе за своих друзей, которые, как она знала, были в городе, охваченном битвой, и не знала, как сложится ее собственная судьба.

Наконец она окончательно потеряла контроль над собой, забилась в угол, и, закрыв голову руками, вздрагивала от каждого крика и выстрела.

…

Она не заметила, как все стихло. Дверь в ее комнату распахнулась и на пороге остановился совсем молодой человек в красной форме. Он держал в руках окровавленную саблю, но сам не был ранен. Черные волосы были мокрыми от пота, а темные глаза смотрели с любопытством на скрюченную в углу девушку.

— Это и есть англичанка? — спросил он без всякого акцента.

Анджела очнулась и подняла голову.

— Да, эту девушку мы нашли в саду. Она пыталась убежать.

Молодой человек смотрел на нее с любопытством. А когда Анджела наконец встала, закидывая за спину растрепанные золотистые волосы, глаза его засияли в свете восходящего солнца, осветившего комнату своими лучами.

— Почему вы хотели сбежать, мисс? — спросил он, делая шаг к ней.

Анджела вжалась в стену. Ей совсем не понравился его взгляд.

— Я была пленницей Аль-Медема, — проговорила она непослушными губами.

Молодой человек поклонился весьма галантно.

— Я не знаю, кто вы, и как вы попали в этот дом, — проговорил он, — но позвольте представиться. Я — полковник Моррисон, и я гарантирую вам полную безопасность.

Анджела сглотнула. Ей не нравился его взгляд, и даже хорошие манеры не могли скрыть того, что он думал на самом деле.

— Я — леди Анджела Хемилтон, — сказала она, — и я прошу позволить мне как можно скорее покинуть этот дом!

Полковник Моррисон нахмурился. Красивое его лицо приняло озабоченное выражение.

— Леди Хемилтон, я прошу вас не покидать здание. В городе идут бои. Я постараюсь уладить это дело как можно скорее, но пока заклинаю вас оставаться здесь. Я прослежу, чтобы вас никто не обидел. А когда все закончится, посодействую вам во всем, о чем вы пожелаете меня просить.

Он поклонился и вышел, оставив Анджелу в полной растерянности.

Просить? Она не собиралась его ни о чем просить. Ей не нужно его содействие. Ей нужна свобода. Ей нужно как можно скорее увидеть Элли, помочь Айзе добраться до тайного города, убедиться, что с лордом Генри все в порядке!

Она прислонилась к стене. Полковник прав, говоря, что ей лучше переждать опасность тут, в доме. Но как только город будет освобожден от арабов, ничто не сможет ее удержать!

Элли так и не пришла в себя. Она лежала, как небесный ангел, тихая и спокойная. Лицо ее было светло, будто там, в своих снах, она каталась на облаке. Генри смотрел на нее, понимая, что еще немного, и сойдет с ума. Он брал ее за руку, но рука ее, будто плеть, падала обратно на постель. Длинные пальцы оставались расслаблены, и он мог бы играть с ней, как с тряпичной куклой. Элли не была жива. Но она не была и мертва.