Однако или навязчивости оказалось недостаточно, или любовь именно к этому месту пересилила, но незнакомец продолжал возвращаться несмотря на то, что теперь Саарите чаще пыталась завести беседу.

Незнакомец всегда говорил, что играет не для неё, однако очень чутко реагировал на изменения в настроении. Когда Саарите грустила, мелодия становилась печальной и задумчивой, когда радовалась – бодрой и весёлой. Чем дальше, тем сложнее понять, подстраивалась музыка под танец или танец под музыку – они словно были созданы друг для друга. И ведь на деле объединял их не только утренний танец под музыку.

***

В год, когда Саарите исполнилось шестнадцать, сезон дождей в конце весны сильно затянулся. Вновь проснувшись чуть свет, – ещё бы свет было видно сквозь тучи – она подтащила стул к окну, забралась на него с ногами и скучающе рассматривала водяные дорожки на стекле. В такую погоду на улице не позанимаешься, да вот привычка рано вставать отказывалась учитывать это прискорбное обстоятельство.

Рядом на полу с такой же тоской в чёрных глазах лежала Шельви – большая белая и самая любимая собака. Да, её отпускали гулять на территории усадьбы, но бегать без младшей хозяйки не так интересно. Саарите наклонилась и почесала за пушистым ухом.

– Не грусти, моя хорошая. Скоро дожди прекратятся, лужи сойдут, и мы снова сможем бегать вместе.

Шельви гавкнула, будто говоря: «Ты пообещала!»

– Да. И если не сдержу слово, стащу для тебя вкусняшек, – сказала Саарите и подмигнула.

Издав ещё один удовлетворённый «гав», Шельви развернулась и подставила взору слишком манящий живот. Внутренняя борьба длилась ровно столько, сколько Саарите слезала со стула, а после сила воли оказалась полностью повержена желанием от души начесать бока. Когда с тёмно-бирюзовой юбки уже можно было собрать шерсти на вторую собаку, а щёки пришлось вытирать платком, Саарите встала и снова глянула на улицу.

«Интересно, а в дождь он приходит? Было бы странно, но… Он же и есть странный».

– Оттого, что схожу проверю, хуже ведь не станет? Нет, не должно! – ответила сама себе и к шкафу, чтобы натянуть сапожки и прихватить с собой накидку. – Шельви, веди себя хорошо! – бросила на прощание и выскочила из комнаты.

Частый стук каблучков эхом отражался от стен спуска, ведущего к комнате телепортации. Торопливо сбегая по лестнице, Саарите надеялась, что никто из домашних не решит встать несвойственно рано и тоже куда-нибудь отправиться. Обычно родители ничего не имели против утренних прогулок, но в ливень беспокойство о здоровье может стать сильнее веры в предусмотрительность.

Пронесло: в небольшом зале, как обычно в этот час, ни души. Реагируя на появление, зажглись магические фонари, равномерно заливая помещение умеренно ярким холодным светом. Ступив на покрытый письменами пол, Саарите сняла с шеи кулон-ключ и подошла к правым вратам. Древнее творение мастеров не выглядело на свой возраст – его выдавали только слишком затейливые формулировки некоторых формул: сейчас предпочитали упрощённые варианты. Ключ лёг в выемку, свет, как вода, растёкся по углублениям в камне, будто оживляя врата. В воздухе появилась панель, на которой Саарите установила координаты тренировочной площадки, дождалась ещё одной вспышки, надела кулон и шагнула в вихрящийся проход.

По другую сторону портал располагался под навесом в стороне от увитого плющом двухэтажного здания. Резкий порыв ветра заставил поёжиться и тщательнее укутаться в плотную ткань. Стук тяжёлых капель не оставлял возможности услышать флейту с такого расстояния, оставалось одно: направиться прямиком к поляне. Саарите подняла на всякий случай капюшон, создала над собой отражающий дождь купол, и вышла из-под навеса.

Чем ближе становилась поляна, тем больше Саарите сомневалась в своей затее. Да кто вообще придёт играть в лесу в ливень, когда порывистый ветер от души хлещет по лицу холодными каплями? Будь купол обычным зонтиком, на середине пути волосы и одежду уже можно было бы выжимать, но пока только юбка заметно потяжелела ниже колен.

Вместе с тем, любовь к танцам уже навязчиво подсказывала, какие движения хорошо бы сочетались с мрачной симфонией, сочинённой природой, где стуку, скрипу, вою и колкому шуршанию не хватало только мощных громовых аккордов. И как же естественно вплелась сюда флейта. Настолько, что Саарите не сразу уловила, что уже слышит её. Мелодия то перекликалась со стуком капель, то завывала, не то тоскливо, не то угрожающе. Успокаивающая, если слушать со стороны, и немного пугающая равнодушным холодом, если подобраться слишком близко.

Но раз уж Саарите пришла, не было причин не доходить до привычного места возле дерева. Прежде чем сесть, она расширила купол, чтобы наверняка укрыть музыканта тоже, и высушила небольшой участок земли.

– Значит, вы и в дождь здесь, – сказала, как только закончилась музыка. Пришлось немного повысить голос, чтобы перекричать природу.

– Погода не имеет для меня значения, – спокойно откликнулся незнакомец.

– Для вас, может, и нет, а что насчёт вашего здоровья?

– Для здоровья тоже.