Как только речь закончилась, Саарите взяла бокал с соком ягод леккаций и отошла в сторону, чтобы не мешать брату обмениваться приветствиями и выстраивать отношения. Одно лишь желание потанцевать удерживало в душном от сладко-пряной смеси всевозможных духов зале, не давая уйти под любым предлогом, а то и без него: брат точно поймёт и отпустит домой.

Саарите рассматривала женщин в прекрасных и невероятно дорогих платьях, украшенных так, что и непонятно, кто тут главнее: наряд или хозяйка. Вслушивалась в пока ещё довольно тихую мелодию – музыканты старались на славу. Пыталась изучить узор на зеркально гладком паркете, да мельком думала, что, наверное, стоит взять себя в руки и попытаться с кем-нибудь познакомиться, а то дебют точно пройдёт впустую.

Увлечённая мыслями, она упустила момент, как рядом оказался миловидный юноша в бордовом фраке. Слегка заострённые уши выдавали наличие в роду эльфов, а едва уловимый блеск мелких чешуек на скулах – русалок. Не так уж много в среде аристократов семей с откровенной лояльностью к смешению видов: многие отдавали предпочтение чистоте крови и сохранению свойственных ей особенностей.

– Лесная нимфа, не позволите ли отнять немного вашего времени? – поинтересовался он и склонился в приветствии.

Саарите чуть сильнее сжала ножку бокала, застигнутая врасплох обращением, но быстро пришла в себя и выразила согласие книксеном. Да, женщин её рода иногда сравнивали с нимфами и небезосновательно, хотя чем дальше, тем сильнее разбавлялась кровь.

– Почту за честь.

– Релье{?}[титул, по положению в иерархии можно провести аналогию с графом] Пагье Гоальнест.

– Ноттери Саарите Бьенерилу.

– Бьенерилу? – переспросил Пагье, приподняв брови. – Мне доводилось слышать о молодом нотте, но не знал, что у него есть столь очаровательная сестра.

– Сегодня мой дебют. К тому же, мне больше по душе обучение магии, нежели светская жизнь.

– Вот как? В таком случае буду надеяться, что этот бал оставит у вас хорошее впечатление, и однажды вы примете то самое приглашение, после которого мы сможем снова встре…

Шаль соскользнула с плеча. Пагье осёкся, заметив вьющуюся по руке метку хранителя, что просвечивала через тонкую ткань рукава, и глаза его тут же потухли. Саарите неловко поправила шаль отвела взгляд в сторону, но из-за этого только заметила, как отворачиваются остальные мужчины, потеряв интерес к бесперспективной невесте. Пагье торопливо попрощался, сославшись на необходимость поприветствовать знакомых, и Саарите вновь осталась одна, теперь уже понимая, что быть ей до конца вечера настенным цветком.

Вечер шёл своим чередом. Благодаря Мактешу удалось потанцевать. Чуть позже Саарите смогла познакомиться с несколькими сверстницами и завести непринуждённую беседу, плавно перетёкшую в обещание обмениваться письмами. В каком-то смысле по итогу всё оказалось не так уж плохо, если закрыть глаза на откровенное пренебрежение и пропитанные фальшивым сочувствием шепотки о том, какое же невезение для девушки оказаться хранителем – так без своей семьи и останется.

На обратном пути Саарите уже не ёрзала. Сидела, прибившись к стенке кареты, и молчаливо смотрела в окно. Брат ни о чём не спрашивал: определённо без слов догадался, в чём причина пропавшего настроения. Но не кормил пустыми утешениями и не припоминал, что мама с самого начала отпускать не хотела. Потому что знала: именно этим и обернётся вечер.

Дома Саарите долго отмокала в ванной и размышляла, правда ли такая неудача унаследовать магию призыва? Чтобы быть счастливой, обязательно нужны муж и дети? А если из неё сомнительной выгодности невеста, это перечёркивает все остальные качества, поэтому разговаривать смысла нет? Хотя…

Засыпая в обнимку с Шельви, Саарите мысленно кивнула: да, в самом деле, зачем разговаривать с теми, кто видит в девушке товар, а не личность? Ничего хорошего в их компании она не найдёт, так что ненужные связи избавили от себя сами. Всё так. Но горький осадок на душе всё равно остался и отдавался тяжестью даже после пробуждения. Хоть и сложно после долгой ночи встать в привычную рань, нужно подняться и пойти на поляну. Там никого не волнует, хранитель она, молодая ноттери или и вовсе простая девушка из ближайшей деревни.

Одинокой флейте не сравниться с оркестром. Но её мелодия, растворяющаяся в туманной тишине утра, и пустая поляна позволяли почувствовать себя на своём месте. Танец с воображаемым партнёром куда лучше переносил в сказку, чем кружение среди прекрасных дам и галантных кавалеров, будто сошедших с картин. Вот только…

Во время танца Саарите как будто снова оказалась на балу, и уже не удавалось полностью отдаться фантазиям и рассветному спокойствию. Вновь жёсткими, горящими поцелуями касались спины косые взгляды, в шорохах деревьев мерещились пренебрежительные шепотки, только теперь рядом нет брата, отвлекающего улыбкой и теплотой рук. Как бы теперь не закрепилась за танцами неприятная ассоциация.

«Нет. Я не позволю единственному неприятному вечеру разрушить мою любовь», – упрямо подумала Саарите, взмахивая руками в финальном па.

Мелодия подошла к концу, Саарите – к дереву. Села на влажную от росы траву, обхватила руками колени и уткнулась в них подбородком. Сколько себя ни убеждай, а всё равно неприятно, тоскливо и очень хочется поделиться с кем-то мыслями. Даже если над ними решат посмеяться.

– Конечно, какой смысл проявлять ко мне интерес, если семью покинуть не могу? Только в свою принять, – пробурчала обиженно. – Мало кто найдёт в таком браке выгоду, а без неё кому я нужна?