– Так там же кровь берут, – он снова почесал затылок.

– И уколы ставят, – отрезала Оксана. – Идите, а то вас в коридоре порвут, и не нужно будет ставить никакие уколы.

– Да, это уж точно. Пойду я, пожалуй, а то Михайловна сегодня в ударе, – Константинов повернулся ко мне. – Спасибо, доктор.

Он, очень осторожно ступая, вышел из кабинета. В дверях его чуть не сбила с ног та самая бойкая бабулька, что заглядывала сюда во время процедуры. Не глядя на отшатнувшегося Константинова, она сразу же плюхнулась на стул и придвинулась вместе с ним к столу.

– Добрый день… – я вопросительно посмотрел на Оксану, и та сразу протянула мне карту бабульки. Прочитав имя, я закончил: – … Валентина Тихоновна. И что вас беспокоит?

– У меня большой сахар, – заявила она в категоричной форме. – И не снижается, вот хоть ты тресни!

Я снова мельком глянул на карту. Ага, диабетик с потребностью в инсулине. Судя по записям, может измерять сахар крови в домашних условиях и самостоятельно регулировать единицы короткого инсулина. А значит, и про диету, и про всё остальное должна знать по идее всё.

– Конечно у вас большой сахар, Валентина Тихоновна, – сладко улыбаясь, сказала Оксана, подходя к ней и начиная измерять давление. – Откуда ему маленьким-то быть, если я лично видела, как вы вчера конфеты в нашей лавке покупали.

– Какие конфеты, что ты вообще такое лопочешь?! – вскинулась бабулька, но медсестра с невозмутимым видом продолжала измерять давление. Наконец она вытащила беруши фонендоскопа из ушей и ответила.

– Шоколадные. Под названием «Лунная ночь». Два килограмма. Бабулька уставилась на неё, но Оксана, всё также улыбаясь милой улыбкой, добила её. – Я прямо за вами в очереди стояла, но вы меня, скорее всего, не заметили.

– Кха-кха, – откашлялся я, привлекая внимание медсестры. – Какое давление?

– Сто двадцать на семьдесят, – отрапортовала Оксана. – Как у аэронавта рейсового дирижабля, – она собрала тонометр и села на своё место.

Я же посмотрел на Валентину Тихоновну. И что мне делать? После двух килограммов «Лунной ночи» я даже внутривенным введением инсулина не смогу сбить ей сахар. О каком именно сахаре в крови идёт речь, предпочитаю не знать, чтобы не травмировать и так подорванную психику.

– И что, все два килограмма? – наконец спросил я у Валентины Тихоновны. – За один день?

– Да я всю жизнь ничего слаще морковки не ела! – бабулька приподнялась на стуле, яростно глядя на меня. – Ты что же хочешь, чтобы я и в старости голодала?

– Сядьте! – прошипел я, непроизвольно добавляя в голос демонического подчинения, уже прекрасно понимая, что обычным разговором тут ничего не добьёшься, кроме нервного срыва у себя любимого. – Лично я ничего не хочу, кроме одного. Я хочу понять, вы зачем ко мне пришли? Вы хотите, чтобы я сделал что?

– Сахар этот проклятущий снизил, – уже более смиренно ответила Валентина Тихоновна, а я не удержался и закатил глаза.

В этот момент в коридоре поднялся такой шум, что я сам себя слышать перестал. Я уже начал было приподниматься, но тут подскочила Оксана и ломанулась к двери.

– Я сама разберусь, занимайтесь Валентиной Тихоновной, Денис Викторович, – мило улыбнувшись, она выскочила в коридор и оттуда сразу же раздался её голос. – Тихо! Или доктор сейчас уйдёт к себе в стационар, и приём окончится!

– А кто нас осмотрит? – завопила ещё одна бабулька.

– По скорой осмотрят всех, – отрезала Оксана. – А теперь посидите тихо, дайте нам работать.

Всё это время мы с Валентиной Тихоновной прислушивались. Оксана вошла в кабинет и села на своё место.

– Что там случилось? – тихо спросил я. Сидящая рядом со мной пациентка навострила уши.

– Какой-то тип по виду совершенно здоровый попытался пройти без очереди и без записи, – отмахнулась Оксана. – Не пустили.

– Прорвётся? – мне стало действительно любопытно.

– Через Михайловну-то? – Оксана вместе с Валентиной Тихоновной посмотрели на меня с таким удивлением, что я почувствовал себя неловко. – Нет, не прорвётся. Это полностью исключено.

За окном в это самое время мелькнула молния, и раздался гром, от которого даже стёкла задребезжали. Но солнце светило ярко, а на небе не было ни тучки.

– Странно. Чего это гремит? Похоже, опять на пустоши что-то происходит, – пробормотала старушка, ёрзая на своём стуле.

От её былой прыти не осталось и следа. При этом было совершенно очевидно, что громом и молнией её ничуть не напугать. Ну мало ли какой неудачник опять на пустоши куда-то залез! Присмотревшись, я понял, что слегка не рассчитал, и Валентина Тихоновна всё ещё находится под моим воздействием. Ну, так-то лучше. Так и поговорить можно. И даже быть уверенным, что она поймёт и конфеты килограммами жрать перестанет. Возможно. Я надеюсь на это.