Но только не, мои люди, которые работают на клан и видят меня постоянно.

При встрече, они поглядывают на меня чаще всего с любопытством или даже с радостью. Но точно не сжимаются от страха.

А вот Шарлотта почему-то выглядела как запуганный зверёк, словно решила, что я вызвал её для того, чтобы за что-то наказать.

И очень скоро я убедился, что она действительно так думала.

При взгляде на меня в её глазах блеснули слезы, она вся задрожала и практически сразу начала за извиняться.

Когда я прямо спросил её, в чем дело, Шарлотта рассказала мне какую-то странную историю..

Из её рассказа я понял только то, что её бывший муж хотел воспользоваться подписью девушки, чтобы обмануть наших юристов.

И, похоже, она думала, что я позвал её именно по этому поводу.

Проблема показалась мне настолько пустой, что даже вникать в неё не хотелось. Я ценил личную преданность, и Шарлотта ни разу не давала повода в ней усомниться.

Юридическими делами клана занималась Линда и её помощники, которых она лично инструктировала. Так что я был уверен, что какой-то одной подписью, пускай даже подписью члена клана, повлиять на выдачу денег невозможно.

Наши беспощадные акулы-юристы проводят все необходимые проверки в любых случаях, кроме разве что тех, где я напрямую отдаю им личный приказ.

Но Шарлотта и впрямь сильно переживала по этому поводу, и я не мог так просто это проигнорировать.

Правда, услышав сумму «махинации», я едва не расхохотался. Если для её бывшего мужа — это большие деньги, то остаётся ему только посочувствовать.

Но наказания за столь мерзкую попытку шантажа, он, разумеется, тоже не избежит.

Правда, когда я начал расспрашивать Шарлотту о том, как найти этого дурачка, чтобы поручить кому-нибудь разобраться с этим делом, Шарлотта призналась, что Фил и Ганс уже поехали поговорить с ним и уверяли её, что сами разберутся.

— Тогда беспокоиться не о чем, — улыбнулся я ей.

Я знал, что наши блогеры никакие не бойцы и не маги, но вот чего у них не отнять, так это убедительности, недаром их ролики собирали миллионы просмотров. Парни умели доходчиво объяснять остальным, что к чему.

Так что я был уверен, что раз уж они взялись за подобную задачу, то у них есть какой-то план.

Может быть они и казались простоватыми на первый взгляд, но дураками точно не были и вполне могли правильно оценить угрозу.

Но на всякий случай я все-таки запросил информацию у Лифэнь, чтобы убедиться, что блогерам не грозит опасность.

В конце концов, они уже прочно ассоциировались с популярной некромантией. Если что-то случится с ними, то это окажется для клана серьезной потерей.

Но Лифэнь быстро меня успокоила, сказав, что эти два товарища прихватили с собой Фреда.

Сделали они это, судя по всему, тем же способом, которым управляет умертвиями Игнат, что немало меня удивило.

Я даже задумался, нет ли у парней каких-то крох дара некроманта. Настолько слабого, что его не заметить без специального сканирования.

В противном случае, стоило признать, что Фред пошёл с ними по своей собственной воле. А это означало, что он добрался до крайне высокого уровня для умертвия.

На определённом этапе развития у этих существ формируются своего рода личности. Но в отличие от ревенантов, они не сохраняют черты прежнего владельца, а используют жизненный опыт, полученный в уже «посмертном» состоянии.

Удивительным в этом было то, что Фреда в последнее время никто специально не тренировал. Благодаря куче полезных навыков он был буквально нарасхват, и постоянно оказывался то там, то сям.

Но главное, теперь я точно был спокоен за здоровье и жизнь наших блогеров, о чём и сказал Шарлотте:

— Раз они сказали, что справятся, значит, так и есть. Но, вообще-то я позвал тебя по другому вопросу. Я хочу больше узнать о твоём прошлом, о том, как ты попала в приют. Может быть, ты помнишь своих родителей или что-то ещё важное из детства, о чем ты могла бы мне рассказать?

Успокоилась Шарлотта она не сразу, но все-таки взяла себя в руки и погрузилась в воспоминания.

Делала она это старательно, словно школьница-отличница.

Вот только, к сожалению, даже через час активной беседы и наводящих вопросов с моей стороны, я не узнал ничего, ровным счётом ничего полезного.

Ничего, что мне не было бы известно до этого.

Шарлотта не помнила свою жизнь до попадания в приют. Она не знала своих родителей.

И даже о детях, с которыми она вместе жила в приюте, и которые попали туда примерно в одно время с ней, она могла рассказать мало интересного.

Тем более, что мы уже копали в эту сторону раньше. Даже в самом приюте появлялись.