В конце концов, некроманты хотели приучить людей к жизни бок о бок с умертвиями и химерами, а не заставить тех в ужасе бежать прочь, едва они заметят обычного, пусть и немного мёртвого строителя.

Но всё-таки по-человечески, видя состояние Юргена, Игнат его пожалел и предложил тому показать на примере, что именно происходит в его эээ взаимоотношениях с умертвиями.

В конце концов, без доказательств это все просто слова, а Игнат больше доверял своим трудолюбивым работникам, чем какому-то, явно насолившему старшим, новичку.

— Да! отлично! — обрадовался Юрген, — просто побудьте на объекте хотя бы полчаса, и вы сами все увидите!

— Что ж, — пожал плечами Игнат. — Тебе повезло, что сегодня у меня как раз есть немного времени.

На самом деле времени у него, как и всегда, особенно не было, но он все равно собирался пообедать вкуснейшей шаурмой, которую продавали в ларьке неподалёку, а это можно сделать и на ходу, наблюдая за тем, как идёт работа.

И вот он пришёл на стройку, где отряд строителей вместе с Юргеном должны были заложить фундамент для одного из новых зданий.

Работа кипела, и умертвия, как и полагается мёртвым слугам, просто делали свою работу, не обращая никакого внимания на истеричного мужчину, который дрожал при одном взгляде на них.

В конце концов, полчаса подошли к концу, и Игнат подошёл к нему.

— Ну вот. Все, как я и говорил, ничего не произошло, ты все себе придумал. И только потратил моё время.

— Да нет же! — испуганно схватил его за руку Юрген, видя, что Игнат собирается уходить, — вы не можете оставить меня здесь одного! не можете!

— Слушай, мужик, — дружелюбно похлопал его по плечу Игнат, — тебе нужно поменьше фантазировать, и все будет хорошо. Ладно, я пошёл.

Не обращая внимания на его вопли, он быстро покинул стройку и уехал на другой объект.

И как только его машина скрылась за поворотом, отряд умертвий разом изменился. Теперь они и впрямь начали поглядывать на Юргена как на своё любимое угощение. Да и не только поглядывать.

Любой, кто увидел бы, что происходит, согласился бы с тем, что на бывшего мужа Шарлотты оказывают настоящее психологическое давление.

Работники-умертвия не отказывали себе в удовольствии, проходя мимо Юргена, клацнуть зубами прямо над его ухом.

Или же швырнуть кирпич, или ещё какую железяку так, чтобы она со свистом пролетела буквально в паре сантиметров возле его головы.

Все строители уже были высокоуровневыми умертвиями, так что их точность находилась также на очень высоком уровне.

И раз они промахивались, то лишь потому, что хотели напугать Юргена, а не прикончить его.

Но мужчина этого не понимал, или понимал, но меньше бояться не получалось. И сейчас он чувствовал не только страх, но и настоящую боль и несправедливость.

Как так? Почему при Игнате эти чудовища вели себя так примерно?

И разве могут они вообще без команды поступать с ним так жестоко? Может быть, это сам Рихтер заставил их издеваться над ним?

Ответа у него не было, а Игнат ему не верил, что буквально привело его в отчаяние. К кому ещё он мог обратиться, в то время как издевательства умертвий не прекращались даже ночью?

Юргена поселили в одном из общежитий Рихтеров, куда Лара Аллен ещё давно прописывала мёртвых строителей, словно реальных людей,

Появлялись они там редко, ведь совершенно не нуждались в отдыхе, однако каждую ночь всё равно кто-нибудь да стучал в дверь к Юргену, а когда тот смотрел в глазок, то незваные гости громко и угрожающе дышали, это при том, что и не нужен воздух! Или же просто рычали или даже делали вид, что собираются выбить дверь.

В общем, развлекались как могли.

И от отчаяния Юрген не придумал ничего лучше, чем позвонить Шарлотте и наброситься на неё с обвинениями.

В той же манере, в которой он привык с ней обращаться всегда.

— Это из-за тебя я оказался в таком положении! — кричал в трубку он, — ты не можешь оставить меня с этими мёртвыми монстрами! Ты должна что-то сделать немедленно.

Шарлотта, действительно взяла трубку, и теперь молча слушала вопли бывшего.

— Ну что ты молчишь, — продолжал орать Юрген, — Помоги мне!

Шарлотта всё ещё молчала.

Тогда он кое-как из себя выдавил:

Я признаю свою вину. Я готов её отрабатывать. Но не в таком же обществе! Это даже обществом назвать нельзя. Шарлотта, сделай, что-нибудь!