Я повторяла себе снова и снова, что то, что произошло на этом берегу реки – не считается. Не правда. И это не я. Эта та часть меня, что я выпустила наружу, но уже вскоре загоню обратно навсегда.

На этом берегу другие правила и законы. Другая я. Другой он. Только мы вдвоем и никаких «но».

– Что ты делаешь? – с удивленными распахнутыми глазами он внимательно следил за моими дрожащими пальцами, с трудом развязывающими завязки плавательного лифа. Когда он отскочил, Семен едва заметно вздрогнул, но не отвернулся. Голос мужчины стал глухим, хриплым: – Катюш, ты что…

Я и сама не знала. Не было ответов.

Я убеждала себя, что это не я откинула лиф и развязала заявки плавок, позволяя тем опасть к моим ногам. Ни я взглядом поманила Семена к себе. Ни я, когда он нагнулся, обвила его шею руками и накрыла его распахнутые губы своими. Ни я неуверенно и неумело потянула мужские шорты вниз…

– Катюш… – словно выпутываясь из паутины бреда, Семен слабо пытался вернуться к трезвому уму. – Не так… Не здесь…

«Только так. Только здесь. Нигде иначе. Никогда!», – про себя пообещала себе я, но вслух произнесла иное:

– Но я хочу… – он не пошевелился. Тогда, слегка качнув голову назад, накрыв его щеки своими ладонями, я услышала утробный податливый хрип из сильной мужской груди. В тот момент он уже сдался, я знала. – Прошу…

Уже все было решено. Крепкие шершавые руки мягко скользнули от плеч по телу к бедрам и сжали нежную кожу. Жадные губы скользили по лицу, шее, груди, как бешенные, голодные…

– Ты когда-то раньше?.. – рычащий вопрос вызвал мурашки и томление между ног.

– Нет, – не было смысла врать в таком вопросе. – Никогда. Ничего. Ни с кем.

Он тяжело вздохнул. Мы оба знали, это делает происходящее более сложным процессом. Требовалось быть сдержаннее и осторожнее.

И все же, когда его пальцы зарылись между моих ног, я поняла, что такая простая деталь, как моя девственность, не заставит мужчину отступить. Его пальцы умело и нежно скользили по самой нежной и чувствительной части моего сокровенного естества, распаляя с каждой секундой все сильнее и сильнее. Я поддавалась каждому прикосновению, а его губы властно собирали мои едва слышные стоны своими губами.

– Ты готова? – мягкий вопрос заставил меня встрепенуться. «Готова ли я?». И я кивнула. Это было ложью, к подобному невозможно подготовиться… Подобное совершается только по глупости… Приподняв мои бедра, Семен начал медленно входить внутрь. Его огромный мужской орган растягивал под себя мое хрупкое и маленькое тело. Было больно и неприятно, но я терпела и ждала, когда он войдет полностью. Наконец, мужчина сделал резкий удар, и на сводящих судорогой щеках появились слезы. Семен тут же припал к моему лицу, собирая соленые капли губами: – Ну что ты, Катюш?.. Не плачь, девочка моя… Не плачь, котенок… Это только один раз так, следующие разы будет приятно. Обещаю.

«Следующего раза не будет!», – произнесла я про себя. Мы лежали так какое-то время, мужчина словно давал мне возможность привыкнуть к себе, свыкнуться с габаритами и унять боль. Его руки нежно гладили мое тело, шепча на ухо милые бессмысленные глупости.

– Я сейчас сделаю пару толчков. Готова? – мягко спросил он, и я кивнула, не будучи до конца в этом уверенной. Не отводя от меня изучающего взгляда, он плавно и медленно качнул бедра туда обратно. Тут же лицо Семена исказилось мучительной гримасой. Я поняла, насколько тяжело ему сдерживаться и контролировать себя. – Ты такая узкая… Тесная… Маленькая…

И все же, несмотря захлестнувшие эмоции, он кончил не в меня, а на живот. За это я была ему очень благодарна. Лежа на траве, мы молча смотрели на небо. Руки мужчины по-хозяйски прижимали меня к себе, гладили волосы. Его опьяневший голос разрушил идеальную тишину:

– Что ты будешь делать с учебой?

«Вот и настал момент объяснений…», – нехотя вздохнув, как можно непринужденнее прошептала:

– Ничего не поменялось. Поеду, как планировала, в столицу. Послезавтра, на вечернем автобусе.

Он замер. Объятия вдруг стали удушающими.

– Но, мы…

– Нет «нас». Есть я и ты, Семен. Считай это веселым окончанием лета, – я говорила весело, желая заразить его непринужденностью. – У тебя своя жизнь, у меня своя. Я уеду, а ты…

Он резко поднялся, нависая надо мной коршуном:

– Нет.

– Что «нет?» – неосознанно, я задрожала. Соболиный взгляд со сведенными бровями буквально вбивал в землю.

– Я на это не согласен, – приказал он мне, будто имел на это право.