– Какое «такое?» – Оля вскочила с места. Размахивая руками, ругаясь, она пробиралась к выходу из дома. – Подумаешь, повеселились… Ну, не твой ребенок и радуйся! Тоже мне, сопли развели… Все такие нежные стали! Спасибо потом еще скажите, что я вас вновь помирила.

– Если бы ни ты, – грустно процедила я, – никто бы и не поссорился…

Семен мягко приземлился рядом со мной на диване. Его вес заставил прогнуться подушки, а меня буквально повалиться к нему в бок. Теплая тяжелая рука упала на мою руку и крепко сжала. Этого хватило, чтобы теплота волнами скользнула по моему телу, вновь наполняя силой.

– Я не поняла, а это кто?! – путь девушке перегородили два мужчины. Как бы она не пыталась выйти, ее они не выпускали. – Что им надо?!!

– Мне очень жаль… – тихо шепнула я, слова эхом разнеслись по комнате. – Но ты сама выбрала свой путь.

– Нельзя делать людям гадости и рассчитывать, что тебе все простят, Ольга. Катюша просила отпустит тебя мирно, но не считаю это возможным. Сегодня ты мне подсыпала какую-то гадость и устроила этот цирк. А завтра что-то сделаешь с ребенком? Нет, такую ответственность на себя я не возьму, – деловым учительским тоном спокойно произнес Семен, а после кивнул органам правопорядка. – Можете забирать.

Оля громко кричала, что ее подставили. Вырывалась. Сломала нам комод и даже выбила челюсть каблуком одному полицейскому. Все же, девушку погрузили в машину и увезли.

– Проблемная… Но, не переживайте, вы ее не скоро увидите. Если вообще увидите… Ей столько обвинений впаяют… – покачал головой капитан, друг Семена, пожимая ему руку напоследок. – А мне пора! Не прощаюсь особо, мы с женой и детками у вас коттедж на выходные сняли, скоро приедем и зовем на шашлыки. Ответ «нет» не принимается!

Я молча стояла на крыльце, глядя на то, как спрятанные в гараже автомобили полиции разъезжаются. Войдя в дом, я снова вернулась на диван, попивая сбор. Не прошло и пяти минут, как Семен вернулся в дом и сел рядом.

– И что будет теперь? – было страшно посмотреть на мужчину. Боялась растаять, потеряться в его бездонных черных глыбах. Но даже бешеное мужское дыхание волновало, заставляя против воли дрожать. – С нами?

– С нами все будет замечательно, Катюш, – его сильная, шершавая и мозолистая от работы рука нежно скользнула от локтя к ладони и мягко сплела наши пальцы. С тяжелым надрывистым дыханием, замиранием сердца я пыталась перестать дрожать, но ничего не выходило. Семен действовал на меня по-особому. Лишал воли, заставлял мысли растекаться в розовую жижу.

– Я не хочу, как раньше… – нервно замотала головой я, а после и вовсе прикрыла глаза. Воспоминание вернуло кадры прошлого, и стало не по себе. – Ты никуда меня не пускал, Семен. А если и пускал, то только с тобой за ручку. Я была заложницей, даже не могла сама на пляж сходить.

– Это так глупо, прости меня… – надрывный голос вызвал рой мурашек, а мягкие губы, скользящие по щеке, скрутили внутренние органы в тугой жгут. – Сложно признавать свои ошибки, но я готов. Ревновал тебя до помешательства. Видел, что не любишь, и это с ума сводило. Боялся отпускать. Не доверял.

– Это не нормально, – только и смогла пискнуть я, потому что дыхания просто не хватало. Каждой клеточкой я ощущала мужское мускулистое тело, вжимающее меня в подлокотники.

– Согласен, – кивнул тот, ныряя носом в копну моих волос и вдыхая аромат полной грудью. Я сделала вывод, что запах шампуня ему очень понравился, потому что грудь мужчины будто завибрировала от удовольствия. – Обещаю, родная, такого больше не повторится. Ты свободный человек и сама выбираешь, где тебе быть и с кем. Ни я. Ни бабушка. А только ты, Катюша.

На эмоциях, в порыве радостного удивления, я резко повернулась к мужчине лицом:

– Что, даже не против отпустить меня учиться в Москву?

Мы столкнулись носами, стало нечем дышать. Мир сузился до маленькой комнаты и узкого дивана. Только он, властно сжимающий мои щеки, обдувающий клубами горячего пара, и я, боящаяся пошевелиться и нарушить момент.

– Повторюсь: жизнь твоя, – хрипло проурчал он, пока большой палец неторопливо изучал мою нижнюю губу. – Да и столица у нас под боком. Долго в разлуке не будем.

– Правда? – с надеждой воскликнула я. – Ты не шутишь сейчас?

– Я, когда узнал, что бабушка заставила тебя выйти за меня, сперва очень на тебя злился, а потом вдруг осознал: «Как же ты могла ей оказать?». Никак. Я бы тоже не смог. Она ведь родная, единственная и любимая. А ты просто луч доброты! – он тяжело вдохнул и поморщился, всячески пытаясь скрыть от меня внутреннюю боль. – Мало того, что бабушка Тося придавила, так еще и я сверху присел. Как ты, бедная моя, этот год не задохнулась? Моя маленькая сильная девочка…