– Простите, но у меня нет… – от страха, что останусь на улице, голова снова закружилась, и я осела на шезлонг.

– Девушка, что с вами?! – переполошилась работница гостиницы, нервно обмахивая меня краем рабочей футболки. – Ой, вы такая бледная, а губы синие…

– Все хорошо, просто… – попыталась соврать я, но не смогла. Мысли путались, а перед глазами все поплыло.

– Сидите здесь! Я сейчас вернусь, – крикнула та и куда-то умчалась.

Приходя в себя, я старательно пыталась представить, у кого из местных могу остаться с ночевкой. Пустит ли меня Светлана, школьная подруга матери, переночевать до первого утреннего автобуса? Может бабушкина знакомая по работе, Галина Эдуардовна, разрешит разместиться в своем летнем домике? Про Олю даже не вспоминала. Почему-то была уверена, что та даже на порог не пустит, а лишь позлорадствует. Почему-то бывшую подругу очень радовало мое несчастье.

Спустя минут двадцать работница гостиницы вернулась. Следом за ее мелкими быстрыми шагами слышались тяжелые, увесистые. Мне не надо было поворачиваться чтобы узнать их владельца. Зарывшись лицом в ладони, я стыдливо простонала:

– Только не это!..

– Сюда-сюда, Семен Петрович! Этой девушке плохо стало на пляже, и я не знаю, что делать… Она не наша постоялица, если это важно.

Семен подошел вплотную, внимательно заглянул в мое лицо. Я просто не могла ответить ему тем же, провалилась бы под землю от неловкости за себя и свое положение. С прищуром разглядывая лунную тропу, старалась не дать и слезинки скатиться по щеке.

Раздался долгий многозначительный выдох, а после хриплый бас:

– Нет, это не важно, Ксения. Пойди принеси ей воды. Побыстрее, пожалуйста!

Девушка снова убежала, оставляя меня наедине с мужчиной. Кусая губы, колупая и без того старый потрепанный жизнью маникюр, я нервно шмыгала носом.

– Катюш, – нежный мягкий голос проник в самое сердце, вызвав болезненный спазм и воспоминания прошлой жизни, – ты правда все это время спала на пляже? Как это могло случиться? Ты себя нормально чувствуешь?

– Да. Просто последний месяц выдался тяжелым и эмоционально изматывающим… Из-за учебы, – тихо шепнула я в пустоту реки. Это была правда лишь на половину. Ведь учеба давалась мне легко и с радостью. Лишь погружаясь в нее, я могла ненадолго забыть о душевной боли, что разрывала душу на части. Забыть о мыслях, заставляющих мозг гореть и взрываться.

Не спрашивая разрешения, Семен присел на корточки около шезлонга и подцепил мой подбородок двумя пальцами. Мужчина насильно повернул меня лицом к себе, покрутил и цепко просканировал, выдав свой строгий вердикт:

– Выглядишь ты плохо и не здорово. Может, продуло? Вон какие сейчас сквозняки по вечерам гуляют. А ты без кофты ходишь… Странно, что за тобой никто не присматривает.

Я удивленно посмотрела на Семена, с недоумением вздернув бровь:

– А кто должен за мной присматривать? Бабушки больше нет. У меня есть только я.

Он открыл рот, но тут же закрыл. Будто осекся. После чего махнул рукой и встал на ноги:

– В любом случае, домой лучше сегодня не ехать. Нужно покушать, отдохнуть и последить за состоянием. Пойдешь ночевать ко мне?

По телу прошла дрожь, меня перекосило от страха. Я вспомнила Олю, голую на супружеской постели. Вспомнила, как нехорошо мы расстались с Семеном в гостиной… Да и Стеша, законная жена, наверняка там хозяйничает. Меньше всего на свете мне хотелось слушать ее рассказы о счастливом браке.

– Нет, – честно призналась я и отвернулась, – прости.

– Как скажешь. Тогда, – моментально предложил мужчина, будто чего-то подобного ожидал, – в дом бабушки?

На краткое мгновение эта мысль показалась мне самой прекрасной на свете. Я тут же вспомнила родной аромат старого дома, знакомые вещи, детскую кроватку и любимую маленькую кухоньку, где бабушка постоянно готовила вкусные фирменные блюда. Но тут же радость стихла:

– Он теперь не мой. Ты наверняка слышал…

Семен многозначительно хмыкнул:

– Я договорюсь с владельцем, Катюш. Можешь оставаться там столько, сколько захочешь.

Могла бы я вернуться в прошлое, никогда бы не поддалась велению необдуманных чувств и не продавала дом. Но теперь он принадлежал другому человеку, и я, даже в самых нескромных фантазиях, не могла бы остаться там столько, сколько хотела.

– Разве что на ночь… – неловко и неуверенно пожала плечами. – Если хозяин не против.

***

– Вот, – Семен поставил на стол кучу полных контейнеров, – кушай, Катюш…

Я неловко поежилась на скрипучем бабушкином любимом стуле, уставившись на горы еды. Горечь заполнила желудок так сильно, что было больно дышать. Натянув улыбку, я как можно безэмоциональнее прошептала:

– Молодец Стеша, столько наготовила!

– При чем тут Стеша? – Семен уставился на меня в полном недоумении. Так, будто я сморозила какую-то несусветную глупость. Настолько детскую, что он и ожидать подобного не мог. – У нас отель с трехразовым питанием. Я пошел остатки с ужина забрал.