С огромной скоростью мы брюхом упали на крышу небоскреба, оставив за собой глубокую борозду и напоровшись на антенны. Дроид-убийца спас мне жизнь. Одна из опор коммуникационной антенны пробила приборную панель насквозь, насадив на острый кусок дюростали еще и дроида, как кусочек шашлыка на шампур.

Лэндспидер приказал долго жить. Красная краска потемнела от копоти, передние репульсоры смяло при посадке.

Я оглянулся проверить, не остался ли след на крыше от размазанного убийцы, но ничего. Умбаранец либо спрятался среди блоков кондиционеров на крыше, либо упал еще раньше.

— Цып-цып-цып, птенчик мой, — я достал бластер.

Сильный ветер и дождь мешали ориентироваться по звуку и приходилось полагаться на глаза. К сожалению, враг превосходил меня в ночном зрении. По небу прошелся разряд молнии, подсветив падающую на меня со спины тень.

Тэйн спрыгнул с трансформаторного блока, намереваясь вонзить вибронож в шею. Но его подвела нога. Колено, пронзенное железным крюком перестало слушаться, пришлось вколоть обезболивающие.

От неожиданности я оступился и упал на спину. Как в замедленном кино я разглядел перекошенное от боли и злости бледное лицо умбаранца, пока он падал на меня с блестящим в ночи лезвием виброножа. На руке у него искрил разбитый браслет с дротиками.

Все решилось в мгновение. Я согнул ноги и поймал умбаранца прежде, чем он придавил меня.

— Ааааа! — надрываясь от тяжести я перекинул его через себя, отправив дальше в полет.

Тэйн только и смог, что чиркнуть меня лезвием по щеке, прежде чем ударился спиной о мокрый карниз. Дальше в игру вступили гравитация и инерция. Убийца в панике заскользил с карниза вниз, только в последний момент ухватившись за выступ.

Так он и повис на краю не в силах подтянуться. Накопленные за вечер раны ныли, а действие армейского стимпанка подошло к концу, начался откат.

Я осторожно подошел к краю и наставил бластер в лицо умбаранцу.

— Ну? Стреляй! Чего ждешь? — он хрипел, толи от ран, то ли от напряжения, стараясь удержаться.

— Я не спешу, — на небе прошла новая молния, подсветив его лицо, — чего не прыгаешь сам?

Сколько же там обиды.

— Зря, ждешь. Мы оба покойники, — он покосился на мою раненую щеку.

— Яд? — свободной рукой я вытер кровь и понюхал ее.

Пахло чем-то сладким и железным. Яд естественного происхождения с добавлением замедлителя? Хм, чтобы жертва не почувствовала эффект сразу. Скорее всего, что-то растительное. Так, глубокий выдох, чтобы замедлить сердцебиение, попробую затормозить распространение. Может, выиграю несколько минут.

— Ха-ха-кха-кха, — его смех перешел в кашель.

— Вижу, ты не спешишь прыгать, значит, еще поживем.

Чтобы он не успел ничего выкинуть, я переключил бластер на режим оглушения и выстрелил. Я бросился на карниз, ударившись грудью, и вцепился в плащ Тейна.

Он висел над проносящимися снизу лэндспидерами как пеньята, которая только и ждет, когда ее выпотрошат.

— Дава-а-а-а-ай! — я зацепился за крышу и затащил этого неприятного типа.

Не могу сказать, что не встречал такой тип людей. Скрытых убийц, которые любили действовать в тени. В некоторых мирах их называли ниндзями. Я называл проще: "тысяча и один сюрприз".

Голову чуть повело. Похоже, что яд начал действовать. Вибронож слишком выделялся из арсенала убийцы, поэтому я предположил, что он трофейный. Подобрал с наемника? Скорее всего. Тогда и ядом обработал быстро.

Я еще пару раз выстрелил в умбаранца в режиме оглушения и принялся осматривать тело. Голова тяжелела, и во рту пересохло. Сперва я проверил рукава какой-то традиционной одежды. Под складками прочной ткани оказались пузырьки со сладким запахом с примесью железа. Так, это яд, а где же противоядие? Мысль о том, что умбаранцу оно вообще не нужно, я отогнал.

Все скрытые клинки, отравленные дротики я пока выбрасывал. Кончики пальцев начало неприятно покалывать, я как под наркозом перестал кожей ощущать капли дождя, поэтому чуть не пропустил маленький инъекционный тюбик вшитый в пояс умбаранца.

— Мова, недалаботка, — язык заплетался, — нужно лучше иввучать влагов.

Я отогнул воротник и вколол содержимое тюбика в вену.

Глава 8 Много дел

Тэйн приходил в чувство медленно и тяжело, постоянно проваливаясь в бессознание. Сквозь туман окружающий восприятие, он понял, что попал в плен. Его накачали какой-то гадостью и похмелье обещало быть не из приятных.

Проморгавшись, Тейн оглядел комнату. Вычеркнуто богатая спальня с мебелью из настоящего дерева покрытая арудивой фольгой. На стене перед кроватью висела картина с каким-то человеком верхом на фалтиере. При этом человек носил какой-то мундир с бриллиантовыми пуговицами, дальше у Тэйна не хватило терпения разглядывать:

— О боги, какая безвкусица…

— Ага, — раздался рядом голос.

Роммель сидел рядом с кроватью и ножом чистил иглогрушу. Тэйн привстал на руках, но почувствовал слабость и снова опустился в кровать.