Городок словно вымер: на улице ни души, все двери на запоре. Зловещий свет палящего тусклого солнца едва пробивался сквозь удушливую завесу едкого дыма; с объятых пожаром саванн летели и падали на крыши домов и тротуары мириады искр, которые подхватывал и кружил обжигающе знойный ветер. Над городом нависла жуткая тишина, тоскливое безмолвие, предчувствие близкой катастрофы, идущей следом за пожарами.

Только что прозвучал сигнал трубы, он раздавался все ближе и ближе: это эскадрон правительственных драгун, который, заняв позицию на одном краю главной улицы, ожидал атаки кавалерийского отряда федералистов, наступавших с другого конца города. Отряд не решился завязать бой в окрестной саванне, кони страшно устали и едва держались на ногах, и привыкший воевать в долинах неприятель легко мог бы окружить их в открытом поле; кроме того, местные жители отказали федералистам и не дали им свежих лошадей, вот почему разгневанный командир поклялся отомстить горожанам, развязав бой на улице городка, из которого некуда убежать — вся саванна объята огнем.

Все двери в домах заперты и заставлены скарбом — и те, что выходят на улицу, и те, что ведут из комнаты в комнату, где перед образами святых молятся женщины, дрожащие от страха дети цепляются за их подолы, мужчины, которым не удалось бежать из города — в основном это старики, — угрюмо ходят из угла в угол, мрачно понурив голову и заложив руки за спину. Страх за попавшую в беду семью заглушает страх за себя.

В одном из домов на окраине городка какой-то мальчуган высунулся в окно и смотрит на улицу; охваченная горем мать не заметила, как он отлучился от нее.

Гнетущая тишина на улице нарушается лишь ржанием драгунских коней, позвякиванием уздечек и удил, лязгом ударяющихся друг о друга пик да отрывистыми фразами, которыми перебрасываются между собой время от времени бледные от напряжения всадники. Мальчик разглядывает молодого драгуна: редкий темный пушок поднялся на его побелевшем от страха лице, широко раскрытые глаза напряженно всматриваются в противоположную сторону безлюдной улицы. Он почти такой же ребенок, как тот, что разглядывает его из окна, и сердце городского мальчугана полнится жаркой симпатией к юному драгуну и беспредельной тоской.

Вдруг у заставы городка снова раздается сигнал трубы.

— Смирно! — несется приказ командира эскадрона.

Драгуны застывают в стременах с пиками наизготовку; мальчуган видит из окна, что одна пика колышется выше других.

Раздается топот скачущих коней, и эскадрон драгун, застыв, ждет приближающегося неприятеля.

— Пики наперевес! — звучит команда.

Несется лавина смерти.

И тут же раздаются зловеще-спокойные слова:

— Да их, ребята, не так уж много, как мы думали. Бой, видно, будет не слишком трудный. Вперед, на врага!

Храпят пущенные в галоп кони, и среди столбов пыли эскадрон драгун кидается навстречу федералистам.

Осаженные кони сталкиваются грудью, и в дикой невообразимой толчее тонут крики и брань сражающихся: в дело вступила смерть, словно зубами лязгает она саблями и пиками, вонзая их в окровавленные тела. Все это происходит среди зловещей тишины, которая нависла над обезлюдевшим городком.

Тут и там падают сраженные в бою воины, хрипя в предсмертных муках, и вот уже драгуны начинают отступать, теснимые лавиной федералистов.

Бой уже идет под самыми окнами домика, из которого за ним наблюдает мальчуган: он видит, как железо вонзается в живое человеческое тело, и как ручьями льется человеческая кровь, и как жутко белеют лица солдат. Он не слышит шума сражения — все кругом окутано леденящим душу безмолвием, словно люди и кони — бесплотные тени, беснующиеся в чудовищном кошмаре.

Мальчуган смотрит во все глаза. Он видит перед собой только одно лицо, бледное лицо воина-ребенка, искаженное страхом и взмокшее от пота. Он тут, совсем рядом, в двух шагах от окошка…

Мальчуган не заметил, как пика вонзилась юному воину в грудь и как фонтаном брызнула кровь, — он лишь увидел глаза, полные слез, и смешные пузыри, которые тот пустил, как малыш, что собирается зареветь…

Наконец мать заметила отсутствие сына и бросилась разыскивать его по всему дому. Она нашла сына у окна, он был недвижен, как тот, что лежал на тротуаре с искаженным лицом и вылезшими из орбит глазами.

Мать схватила сына на руки, стала трясти и звать его, но он оцепенело продолжал смотреть на бой чудовищных призраков, обагренных кровью, и на смешные пузыри, которые пускал пронзенный пикой безусый драгун.

Придя в себя и обретя дар речи, мальчик лишь пробормотал:

— Как тихо, как тихо! — И эти слова он повторял весь день.

В другом селении только что пронеслась беспокойная весть о приближении федералистов, разбитых правительственными войсками. Все население оцепенело от страха. Мужчины попрятались в окрестных лесах, и в домах остались одни женщины, дети и немощные старики, которым не под силу куда-либо бежать. Лавочник закрыл и забаррикадировал двери в лавку, и только кабачок в нижнем квартале, принадлежащий Мануэле Фуэнтес, продолжал оставаться открытым.