Человеком, применяющим насилие.

— Ни за что не прибегать грубой силе и не вредить другим людям. — Через пару минут сказал Лао. — Ты всегда был таким. Сколько я помню. Это даже приносило проблемы, особенно с твоим учителем магии земли.

— Мастером Веем? — Уточнил я, ведь кроме него меня обучала еще и Леди, о чем я постоянно говорил, а брат и Поппи не преминули на эту тему пошутить. — Это верно. Он сначала постоянно меня ругал за излишнюю слабость и мягкость, а когда потом попытался выбить розгами.

— Не получилось? — Спросил Лао.

— Не получилось. — Кивнул я.

С одной стороны я мог понять своего бывшего учителя. Во-первых магия земли по своей природе была грубой и жесткой, нацеленной на мощные удары и твердые блоки. В ней не было той привычной «мягкости», которую я пытался принести в спарринги, используя некоторые приемы нестандартно или пытаясь атаковать с помощью более мягкого, но сложного в освоении песка.

Это бесило мастера Вея, который в открытую говорил мне, что я ерундой страдаю и пытался выбить из меня эту дурь. Это была вторая причина. Как и большинство местных, мой учитель не воспринимал насилие как нечто плохое. Наоборот, это было неотъемлемой частью повседневной жизни, к которой большинство прибегало с большим удовольствием.

Жена стала позволять себе слишком многое? Хорошая пощечина и она вспомнила свое место.

Ребенок плохо учиться? Не раз мной упомянутые розги, от которых у большинства взрослых на спине остаются шрамы.

Слуга или подмастерье напортачили? Тоже розги, но только по рукам, что гораздо больнее и унизительнее.

Про армию, где за любую провинность можно было получить булыжником в грудину, или судей, все наказания которых сводились к тому колесу в деревне Чин, правда без хоть какого-то шанса на общественные работы, я вообще молчу.

Нельзя сказать, что местные были варварами, которые решали все с помощью насилия. Нет. Тот же Лао никогда не поднимал руку на Поппи, хотя моя невестка во время ранних сроков беременности могла выкинуть много фортелей, от которых даже у меня иногда глаз дергался. Или наш отец, который никогда не поднимал на меня руку, хотя причин для этого ему я давал много.

Почему я привожу такие не слишком субъективные примеры?

Ответ прост — только этих людей я знал достаточно, чтобы мог сказать, что они не ангелы во плоти. Так, и брат, и отец спокойно назначали наказания провинившимся работникам и слугам, не обращая внимания на их мольбы и слезы, а иногда могли сами взять плеть и оставить пару шрамов на руках проворовавшегося управляющего, прежде чем выкинуть его на улицу.

Делали они это не из большой жестокости, а необходимости.

Ведь для большинства людей этот мир был жесток. Начиная от природных бедствий, по типу засухи, орд насекомых, долгих заморозков и прочего, с чем не может справиться магия, заканчивая самыми разнообразными болезнями, которые в отсутствие нормальной медицины, выкашивали не только людей, но и животных с растениями, которыми они кормились.

Все это создавало безумную конкуренцию, в которой насилие было лишь одним из самых удобных инструментов, позволяющим людям выживать, а также создавать наследие, благодаря которому они могут обеспечить выживание уже своим потомкам.

Те же, кто отказываются от такого удобного инструмента, проигрывали в этой гонке. Не погибали, нет. Они опускались на дно, таща с собой всех своих потомков.

Значит ли это, что насилие естественно и отказ от него лишь ослабит человека?

Нет.

Повторюсь — насилие лишь инструмент. Инструмент грубый и невероятно простой в своем освоении. Как тот знаменитый лом, против которого нет приема.

Вот только как бы универсален и привлекателен он не был, о лома есть предел в применении. Он никогда не заменит сварочный аппарат или лобзик, никогда не даст исследовать окружающий мир как телескоп или лупа. Никогда не даст создать что-то сложное и эффективное.

Тоже самое и с насилием. Оно хорошо в кризисных ситуациях, когда жизнь человека висит на волоске, но если в любой ситуации пытаться прибегать к нему, то неизбежно разучишься пользоваться другими инструментами.

Такими как умение договариваться или командная работа.

Поэтому я терпеть не мог насилие. По моему мнению это была прерогатива животных, которые не обладали таким разнообразием способностей, которые человеку даровал разум, и от того были вынуждены постоянно конкурировать и драться за еду, за партера, за жизнь собственных детенышей и собственную жизнь.

Человек же обладал всеми возможностями, чтобы отринуть этот бесполезный рудимент и стать кем-то большим, чем просто зверем одаренным интеллектом.

С другой же, миру было плевать на мои хотелки и он жил по давно установленным законам, где насилие порождало насилие, от чего большинство людей, которые с легкостью согласились бы со мной, были вынуждены каждый день бороться за свою жизнь и прибегать к самым разнообразным формам насилия. Против природы и против таких же людей.

Мастер Вей это прекрасно понимал и пытался сделать все, чтобы выбить эту «придурь» у меня из башки. Вот только со временем, когда он понял, что это давно стало моим принципом, на котором строился мой разум, то бросил эти попытки.