Владимир дёрнул плечом, и княгиня умолкла. Но положила на плечо свою ладонь. Я же молчал.

— Мне это не нравится, — повторил князь. — Но впереди Империю ждут смутные времена. Нам всем нужно стать сильнее, если мы хотим их пережить. Дочь, — он глянул на Василису через плечо, — я позволю тебе остаться с Дубовым, но чтобы больше никаких авантюр подобного рода! Ловли на живца и так далее. Это ясно?

— Как скажешь, папочка, — склонила голову Василиса.

Но я-то видел, как она ехидно прикусила губу! Небось у самой уже на уме пара авантюр. Любительница приключений, блин.

— А вы, Ваше Благородие, поклянитесь, что не допустите, чтобы с головы моей дочери хоть один волос упал.

— Клянусь, — тут же ответил я.

С облегчением выдохнул и сел обратно на стул. Чай уже остыл.

— Хорошо, — кивнул князь. — Тогда обсудим дела, а затем я вернусь к своим обязанностям в акватории Чёрного моря.

Естественно князь не сказал, что у него за дела в Чёрном море. Наверняка государственной важности, но меня они пока не касались. И хорошо. Я планировал пару недель отдохнуть и просто заняться учёбой.

Следующие несколько часов мы провели за обсуждением последствий ночного сражения. Приехал Сергей Никитич с кучей следователей, криминалистов и прочих служащихи. Следом появились спасатели, которые начали разбирать завалы, и скорая, помогавшая раненым и выжившим.

Как и предполагалось, князь Разумовский и герцог Короленко отправили свои дружины зачистить поместье Михайлова, чтобы замести все следы их деятельности. Затем, скорее всего, они планировали повесить всех собак на князя, сделав его главным и единственным предателем Империи. Не вышло. Их уже схватили и сейчас допрашивали в Имперской Канцелярии. А каким именно образом они связаны с заговором, нападением на академию и покушением на Павла, покажут документы. Наверняка под завалами что-нибудь найдут.

Эх, значит, скоро ко мне в гости нагрянет графиня Кремницкая, титулярный советник Канцелярии. Потому что где заговоры, там она. Пожалуй, надо купить пару ароматизированных свечей с запахом ванили. Скрасить мрачную атмосферу, которую Марфа Васильевна принесёт с собой. Ну и просто побесить её.

Насчёт трети имущества герцог не соврал. Михайловы похитили дочь Светлейшего князя Якутии, так что, защищая её, он был в своём праве. К тому же дело повернулось так, будто и Разумовские с Короленко приняли участие в похищении княжны. Коллективная ответственность и всё такое. Так что тех, кого не казнят, лишат всех титулов и всего имущества. Треть отойдёт государству, треть роду Онежских, а треть… мне.

Каким боком тут я затесался, не совсем понял. Плохо разбираюсь в таких тонкостях законов Империи. Мои знания сугубо фрагментарные, как сказал прибывший адвокат герцога, граф Акрапович. Это каким-то образом связано с тем, что и на меня было совершено покушение во время нападения на академию. Плюс по мне открыли огонь люди Михайловых, пока я, «выполняя свой гражданский долг, пытался вернуть охрану поместья на сторону закона, тем самым вынудив к ответным действиям». Как-то так выразился Акрапович. Светлейший и герцог с его формулировками согласились.

Как по мне, всё это было шито белыми нитками, но… полагаю, они просто хотели меня наградить за спасение княжны, герцога и поимку семейства маньяков. Пусть и посмертную.

— Ох, ну и кашу вы заварили, — кряхтя, присел к нам Сергей Никитич. Он отряхнул пыльные ладони и одежду, пока слуга Онежских наливал ему чай. — Мне одних отчётов теперь месяц писать минимум. А я только старые закончил!

Мы по-доброму посмеялись над недовольством рыжего полицейского.

Солнце стояло уже высоко, даря последнее тепло перед скорыми холодами. Почти середина ноября всё-таки. Если не считать грандиозного побоища, то на стремящиеся ввысь склоны гор открывался отличный вид. Фруктовый сад, огромные виноградники, куча гостевых домиков и домов для прислуги. Это было богатое поместье. Было.

— Будто мало мне одного Дубова, — жаловался Сергей Никитич дальше, но его прервали.

Подошёл один из спасателей.

— Господа, вам лучше взглянуть. Мы нашли тела.

— Неудивительно с такими завалами, — пожал плечами князь Онежский.

Его жене и дочери наскучили наши разговоры, и сейчас они были на дирижабле. Голубая громадина пришвартовалась к воздушной пристани из цельного куска льда.

— Не эти тела, — мотнул головой мужчина и знаками попросил следовать за ним.

Разрушение особняка коснулось и фундамента. Спасатели с помощью специальной техники расчистили часть завалов и получили доступ в подвал. Во многих местах бетонный фундамент треснул и обнажил наспех залитые полости. Из них одно за другим доставали мумифицированные женские тела. Много тел.

— Полагаю, с меня все обвинения сняты? — глухо спросил герцог, стараясь смотреть в другую сторону.

— Ублюдки… — процедил Светлейший князь.

— Таких бы даже я защищать не взялся. Ни за какие деньги, — скривился граф Акрапович.