— А ты видел, что эти Михайловы творили? Видел, а?!

— Это ани дэлали! А ты? — сверкал глазами Валико. — Что? Сам злодеем стал, да?! Иды сюда…

Виноградарь вырвался из державших его рук, в два шага оказался подле полицейского и встал рядом с ним, ткнув рукой в сторону, где замерла юная служанка, работавшая на винограднике.

— Вот служанка Михайлова! Иды! Стрэляй! — Валико исподлобья взглянул на стушевавшегося мужчину и повторил громче: — Стрэляй!!!

Темноволосая девушка вжала голову в плечи, чувствуя угрозу, но не понимая, в чём дело. По-русски она говорила плохо.

— Скажешь тоже… — Парень сунул руки в карманы, зло сплюнул на землю и отошёл, вжимая голову в плечи. — Что я, из этих, что ли?

— А виноград тибе не жалко, да? — говорил Валико, глядя ему в спину. А у самого сердце щемило от обиды и непонимания. — Это же живое, слюшай… Ему не больно, да? Ти его нэ сажал! Ти его нэ пахал! Ти толька виноград кушать любишь! Такой… маладой, ещё ни адно дерэво нэ пасадил. А такой сад портишь. Не стыдна тибе?

Парень забрался обратно на броню и сидел, повесив голову. Юнец в шапке расстегнул и снова застегнул пуговицу у горла, будто пытаясь снять удавку с шеи.

— Ладно, отец, — проговорил он, — ты тоже меру знай. Это место преступления, а не парк культуры…

— Поехали, Иван, — сказал один из ребят, разнявших бойцов.

— Сдавай назад, — набычился Валико, не собираясь уступать.

Юнец в шапке молчал и поджимал губы. Вдруг земля содрогнулась от тяжёлой поступи, из-за машины вышел огромный человек с острыми ушами и суровым взглядом. Вместе с ним — две писаных красавицы. Полуогр на несколько голов возвышался над самим Валико, настолько он был высокий. Он встал позади виноградаря и положил ему на плечо тяжёлую руку.

— Сдавай назад, — глухо повторил он слова Валико. — Это земля теперь принадлежит роду Дубовых.

Одной рукой он встряхнул свёрнутый пергамент и показал его содержимое Ивану. Тот мельком глянул, скрипнул зубами, но подчинился. Земля теперь действительно принадлежала барону Дубову, который, по всей видимости, как раз стоял перед ним. Иван забрался назад в урчащую машину и дал задний ход.

Всё равно он уже проверил все системы уцелевшей боевой машины. Из-за копоти, облепившей корпус, было не разобрать, кому раньше она принадлежала: Разумовским или Короленко. А может самим Михайловым… Главное, что теперь это боевая машина принадлежала полицейским силам Пятигорска.

Я свернул пергамент, подтверждавший, что земля теперь моя, и сунул обратно в карман. С плеча косматого старика снял руку. Машины взревели моторами и одна за другой развернулись и покинули виноградник.

Только вчера я получил необходимые документы, поэтому сегодня же принялся за дела. Агнес и её брата, Герхарда, отправил осматривать заводы, доставшиеся мне. Герхарда Шмидта планировал поставить кем-то вроде управляющего, но для начала всё равно нужно оценить состояние имущества: нужна ли модернизация и так далее, и так далее. Короче, Агнес просто завалила меня умными словечками, в которых я никогда не разбирался. Зато она просто загорелась целой кучей идей. Вот и отправил её заниматься этим вопросом. К тому же предпочитаю, чтобы во главе этих предприятий стоял свой человек. А Герхарду я доверял. Наверняка придётся устраивать небольшую чистку среди персонала. Выкинуть на мороз всех лизоблюдов, которые держались только за счёт умения работать языком с князем Михайловым.

А виноградниками и фруктовым садом решил заняться сам. За прошедшие дни я успел вызвать дриаду Марию и баронессу Морозову. Последней поручу заняться сносом особняка и строительством памятника на его месте. Пусть будет какая-нибудь живописная аллея, куда сможет приходить горюющая родня. Да и раз теперь это всё моё, нужно всем этим богатством кому-то управлять.

Я попросил Валико показать его вотчину. Старик благодарно кивнул мне, улыбнулся и повёл за собой вдоль рядов виноградной лозы. Они тянулись почти до самого горизонта. Ровные. То взбирались на пригорки, то впадали в небольшие низины, забирались на горные склоны, спускались к длинному ущелью на востоке.

— Повыше растёт киш-миш на изюм, да? Вот там, — показывал и рассказывал Валико, — изабелла, там — ркацители и саперави, но отсуда нэ видна. Сийчас, Ваш Балагародие, гатовимся к зимэ, утепляэм корни, присыпаем листьями, да?

Виноградарь шёл вдоль рядов, аккуратно ступая по мягкой земле. Он чуть ли не каждый листочек любовно гладил.

— Вот с этава винограда, слюшай, вино такой вкусный, как солнце в горах на рассветэ. Бэлый мускат, нэжный, как тваи красавицы.

Пожилой кавказец улыбнулся, зыркнув чёрными глазами в сторону моих подруг. Чёрт знает сколько лет, а всё туда же.

Я хмыкнул и обернулся. Морозова спрятала свои изумрудные глаза под чёлкой, наклонив голову, но я всё равно заметил её красные щёки. А дриада с ухмылкой скрестила руки, приподняв аккуратную грудь, спрятанную под вязаной кофтой. Сегодня было уже прохладно. Середина ноября.

Марина Морозова тоже оделась по погоде, да и я судьбу искушать не стал — надел меховую жилетку княжны Онежской.

— Вижу, у вас здесь всё на мази, — сказал я.

Чувствовал, что виноград буквально тянется навстречу мозолистым пальцам Валико. К плохому человеку он бы так не тянулся.