— Если бы не ты, — Вторая Смерть усмехнулась. — Ты изменила столько судеб.

— Правильно ли это?!

— Казимир говорит, что не стоит рыться в прошлом, особенно когда ты пыталась быть счастливой.

Витторина улыбнулась, обнимая подругу за плечи.

— Мама можно мы доедим пирожное? — впервые четко спросил Глеб.

— Да, конечно, — согласилась Витторина, в душе сожалея, что не может съесть последний кусочек пирожного от Армана. Глеб поделился с Матвеем. Поиграв вдоволь, они вповалку уснули на диване.

Мстиславу также на протяжении всей беременности пришлось нелегко. Все эти гормональные сбои, перепады настроения…особенно с учетом того, что о второй беременности он догадался раньше супруги.

Он чувствовал ее на расстоянии и возвращаясь с работы домой, заехал в кафе.

— О, привет. Сто лет тебя не видел, — удивился кондитер. — Супруга твоя цветёт и пахнет.

— Как твои дела? — Мстислав усмехнулся.

— Отлично. Лучше, чем до войны.

— Рад слышать, — мужчина окинул взглядом богатый выбор. — Что вчера Вита брала?

— Вот этот набор для детей. Но сама предпочитаете этот, — с улыбкой пояснил Арман, понимая, что руководителю Академии Лемур и «Братского Союза» просто некогда отслеживать пирожные, уж слишком много работы навалилось.

— Хорошо, беру этот, вот этот и эти два, — определился Мстислав.

Уложив все в красивый плотный пакет, Арман улыбнулся.

— Витторине привет передавай и хорошее настроение.

— Обязательно. Спасибо, — Шархан улыбнулся.

Загрузившись в машину и купив букет роз, мужчина поспешил домой.

Как и ожидалось, Витторина обнаружилась в комнате, готовящей ужин в расстроенных чувствах.

— Родная моя, я надеюсь, что смогу поднять тебе маленько настроение до того, как ты решишь меня отравить, — мужчина обнял ее со спины, притягивая к себе и целуя в висок.

— Да что-то сентиментальная стала. То в смех, то в слёзы, — Вита вытерла глаза.

— А это тебе, — он протянул ей букет.

— Спасибо, очень красиво.

По комнате разошёлся дивный сладковатый аромат роз.

— А это к чаю, — Мстислав поставил на стол пакет с пирожными.

И будто стену прорвало. Витторина тихо заплакала. Отложив цветы, девушка повернулась к мужу и обвив руками за шею, спрятала лицо на его груди. Мстислав прижал Марену к себе.

— Ну-ну, кто посмел обидеть мою маленькую девочку? Кто напрашивается на большие неприятности?

— Никто, — она нервно вздохнула, подавляя рыдания. — Просто я хотела то пирожное, но уступила детям. Ну я же взрослая, я же мама, а это дети. И хотелось, а тут вдруг ты…и привёз, — слезоразлив грозился затянуться на неопределенное время. — Я плохая мать.

— Как мать ты ехидна, — Мстислав улыбнулся, повторяя слова своего отца. — А в остальном ты прекрасна. Дети счастливы, я тоже. Осталось тебя напоить кофейком с вкусняшкой, как ты выражаешься.

Истерика прекратилась также быстро, как и началась. Усадив жену в кресло, мужчина протянул ей коробку с пирожными.

— Вся твоя, — он улыбнулся, заметив, как зажглись ее глаза.

Готовя кофе и быстро анализируя происходящее, Мстислав зацепился за одно интересное воспоминание. Такие капризы были, когда девушка вынашивала близнецов. Решив дойти до отца и уточнить последние результаты обследования, Мстислав спросил:

— Я отлучусь на десять минут?

— Хорошо, — она не слышала, углубившись в поедание ее любимых пирожных. В такие моменты Марена могла согласиться с чем угодно, совершенно не обращая внимание на внешнее окружение.

Мстислав быстро пересёк коридор, спустился по широкой винтовой лестнице, зашёл в скрытый лаз за гобеленом и прошёл в другое крыло. Уже на подходе он различил истерику Марты с битьем посуды. Все прекратилось резко, как по щелчку. Постучавшись, Мстислав вошёл в небольшую круглую комнату, повторяющую очертания башни.