Хобс нужна была мне в сознании еще и потому, что я не помнил всю дорогу. Вроде бы степь вокруг и все горизонты на виду, но потом заедешь в какие-нибудь холмы или лесок начнется. Чуть-чуть собьешься с пути, потом еще раз и еще, и окажется, что совсем в другую сторону едешь. Еще и следы на дороге появились после дождя. Кто-то ночью проехал, но не факт, что в нужную сторону.

Через пару часов начали болеть глаза. И от ветра с песком, летевшего сквозь решетку, и от самой решетки, через которую все время приходилось вглядываться в даль. Скорость была приличная, и казалось, что мы непременно сейчас догоним всех местных монстров, прошедших здесь ночью.

Десятка три действительно догнали. Сначала в виде трупов — то ли затоптанными, то ли растерзанными своими же. Потом еще с десяток пузатых парнокопытных, бегущих с нами в одном направлении, но не обративших на нас внимания. Но вот следующие нас заметили — похожие на гиен, банда из пяти особей бросилась за Тарахтелвагеном, как дворняжки за велосипедистом.

Почти догнали и облепили фургон, лая и бросаясь под задние колеса. Я не стал им в этом желании отказывать, только переживал, что в открытый кузов к Кларе кто-нибудь заскочит. Профессорше снова стало хуже. Речь потеряла какую-либо связность и осмысленность, а почерневшая рука распухла так, что я даже смог ее разглядеть.

Я вильнул в сторону, вынуждая гиен лезть с моей стороны. Потом сбил одну из них, толкнув задним бампером и добавив фургону новую вмятину. Еще одна попыталась запрыгнуть прямо ко мне в кабину, но я снова вильнул, и монстр вцепился зубами в болтающуюся дверь. В ней же свои зубы и оставил, попав под колеса после моего пинка. Машину затрясло и накренило. Но миниатюрное колесико все-таки справилось и устроило на пару с крылом форменную мясорубку. И вдобавок я еще одного монстра подпихнул спереди. После чего от нас отстали.

И уже только в Нейтауне мы вызвали форменный переполох. Несколько гвардейских попытались нас остановить, но либо я кричал на понятных им терминах, либо машину Клары здесь прекрасно знали. И даже в таком состоянии смогли опознать.

Когда я с треском и грохотом затормозил перед генотекой, то спереди на землю шмякнулся труп гиены, а сзади в некое подобие обморока осела какая-то гражданка. Видимо, увидел, что тащится за нами из-под правого колеса.

Я на этом чуть не поскользнулся, когда бросился вытаскивать Клару. Звонить в колокольчик или звать Нолана не пришлось, он уже выглянул с кислой физиономией. Но как только увидел Клару и ее руку — а, собственно, это было уже два разных объекта: бледная Хобс и фиолетово-черная опухшая, как зефир, конечность — тут же переменился в лице и бросился помогать.

Мы вдвоем внесли ее в Генотеку, причем большую часть веса он принял на себя. Я даже удивиться не успел его силе, просто пытался не отстать. Внутри все произошло еще быстрее — я словно оказался внутри сериала про скорую помощь. Реальность вокруг схлопнулась: не было ни Аркадии, ни Нейтауна, ни Земли, ни монстров — только конкретный момент здесь и сейчас.

Момент похожий на мгновение перед выстрелом. Только там все замирает, а здесь, наоборот, все завертелось и замельтешило. Быстро, но четко. Я даже не понял, что мы сделали, буквально моргнул, а мы уже оказались в соседней комнате. Клара лежала на столе, похожим на операционный. В здоровой руке торчала капельница, и из больной через свежие разрезы вытекала какая-то темно-ржавая жидкость.

— Нужна эссенция спайдервульфа, — сказал запыхавшийся Нолан. — Я не уверен, что у меня осталось…

Грустно скривившись, сказал алхимик, вытирая пот со лба. Бугорки на его лбу слегка вибрировали и даже излучали едва заметное свечение. Он обернулся к полке с кучей баночек и коробочек, но я развернул его обратно. И выдал целую горсть.

— Этого хватит?

— Нужен всего один. Спасибо…

Нолан выдохнул и как-то даже успокоился. Бережно взял сахарок и подошел к алхимическому верстаку. Или как они здесь называют стол с кучей колб, змеевиков и горелок. Нолан быстро, словно по каталогу, похватал с полок нужные ингредиенты и поджег одну из горелок. Булькнул туда что-то бесцветное, потом пару капель красненького, щепотку чего-то, похожего на алюминиевую стружку и все это помешал. Удовлетворенно хмыкнул, когда вся субстанция начала менять цвет, став похожей на марганцовку. И только после этого опустил туда эссенцию спайдервольфа.

— Сразу мог догадаться, что у вас есть эссенция, — сказал алхимик, не оборачиваясь и мешая варево в склянке. — Разнервничался из-за Клары. Логично же, что там, где подцепили, там и трофеи могли добыть.

— Она поправится? — я посмотрел на Хобс. Ее глаза были закрыты, дыхание слабое и прерывистое. Грудь еле вздымается, зато опухшая рука прямо пульсирует.

— Это мы скоро узнаем. Сейчас я дам ей эликсир и останется только ждать, — ответил алхимик, снимая колбу с огня.

Он потряс колбу, разглядывая на свет. Жидкости там осталось раза в три меньше, чем он туда добавил, и никакого осадка. Появилась вторая колба и несколько маленьких пузырьков. Нолан перелил содержимое, видимо, охлаждая. А потом наполнил пузырек. И уже с ним вернулся к Хобс. По дороге подхватил длинную и чудную пипетку, потом мягко, но настойчиво раскрыл Кларе веки и закапал две капли. Повторил все с другим глазом и вернулся к верстаку. Снова взболтал колбу с полученным лекарством и, уже ничего не выверяя, пропитал им моток марли.

— Помогите мне, подержите руку, попробуем ее сохранить, — попросил он, направляясь к Хобс.

Помощь была простой. Я всего лишь держал руку, пока Нолан ее перебинтовывал. За пропитанным слоем бинта последовал слой тонкой кожи. Я узнал кафферов и почему-то поверил, что теперь все будет хорошо.

— Теперь ждем, — сказал алхимик и устало опустился на стул. — Шансы велики. Еще бы час, максимум два, и мы бы ее уже не спасли. Если все сработает, то считайте, что вы спасли ей жизнь. И, возможно, первое впечатление, которое я о вас составил, было ошибочным. Прошу меня простить за это.