Когда Памела приоткрыла глаза, я уже бодрствовал. Хорошо выспался, да ещё и проснулся рано. Прикоснулся к ней.

Она посмотрела на меня, смеясь:

— Плохой ты мальчик.

— Спи дальше, — фыркнул я, продолжая свою утреннюю «гимнастику». Она пыталась сдержать смех, но в итоге всё равно засмеялась. Ну как тут спать?

После утренних игр я снова ощутил себя на коне. Лёг на кровать, положив её голову себе на грудь.

— Памела, а какой у тебя любимый цвет? — спросил я, просто чтобы поддержать разговор.

— Хм… Почему?

— Да так, задумался. Мы столько вместе, а я вот про тебя такие мелочи не знаю.

— Красный. Только, если собираешься дарить мне розы, лучше на еду потрать.

— Думаю, пора контролировать твой рацион. Кажется, ты немного потяжелела.

— Я потяжелела?! Да ни за что…

— А вот и да. Я это чувствую. — Поднял её на руки, перевернулся и снова оказался сверху.

Занятия по боксу у Андрея подходили к концу. Но я решил продолжать. Платить за месяц? Да ну, зачем это мне. Ходил, когда было время.

Честно говоря, был ему благодарен. Научил многому. Ну, кроме тех случаев, когда нарочно лупил меня по рёбрам. Но боксёром и тренером он был первоклассным.

После тренировок, в полдень отправился к Армену. Тренировки Наринэ не ждут. Я был настроен решительно. Первым делом — бассейн. Наринэ уже привыкла, тренировки дали результат. Её кожа на животе висела так, что в профиль напоминала старое платье на несколько размеров больше. Наблюдать за этим было даже как-то забавно, но я сохранял невозмутимый вид.

— Надо срочно избавиться от этих складок, — сказала она, глядя на своё отражение в воде, — а потом подтяжка. Иначе никак.

Я плыл рядом, как акула, тихо сверкая своими мускулами под водой, будто бы не замечая её слов. В бассейне я всегда чувствовал себя на своём месте, а вот Наринэ… ей ещё было далеко до идеала.

— Наринэ, ты вообще в тачках шаришь? — спросил я, сделав плавный поворот и устремив на неё взгляд.

— А ты чё, машину собрался брать? — прищурилась она.

— Да, для девушки. Хочу подарок сделать — что-то стильное, чтобы по-настоящему впечатлило.

— И сколько готов потратить?

— Двадцать миллионов, максимум, — ответил я небрежно, как будто речь шла о мелочи.

Наринэ покачала головой, глядя на меня с недоумением, как будто я только что заявил, что пачка чипсов стоит миллион.

— Дороговато, конечно, — пробурчала она.

Ну да, она знала толк в машинах. Семейка у неё была обеспеченная, и с детства её окружали только дорогие игрушки. Правда, вкусы у неё были… своеобразные. Всё больше внедорожники да грузовики — явно не то, что нужно для хрупкой девушки.

— Мне надо что-то маленькое и женственное, — объяснил я, когда она в очередной раз предложила какой-то очередной «танк на колёсах».

После тренировки, которая прошла как обычно — Наринэ барахталась рядом, — она снова полезла на весы. Эта её мания подсчёта граммов меня порой забавляла.

— Сколько там? — спросил я, притворяясь, что мне это хоть как-то интересно, лениво оглядывая её.

— 79,5. Маловато. Надо ещё тренироваться, — её голос прозвучал с решимостью генерала, готового пойти в бой.

— Ну, ты уже можешь кожу подтягивать, — предложил я, будто эксперт по пластической хирургии.

— Нет, пока не сброшу до нормы, не буду.

— У тебя на теле килограммов пять лишней кожи висит, — добавил я с усмешкой. — Это не проблема.

— Если ещё похудею, она опять сморщится! — вздохнула Наринэ, продолжая своё вечное нытьё.

— Да ладно тебе. Кожа — штука эластичная. Всё будет нормально.

— Может быть… посмотрим через пару дней, — её голос стал чуть мягче.

Она была высокой, метр семьдесят один, и целилась на идеальные 60 килограммов. Ну, кто я такой, чтобы ей мешать?

— Ну, это твоё дело, — махнул я рукой, подчеркивая своё полное равнодушие. Советы давать могу, но влезать в её дела — это точно не моё. Она сама разберётся.

За десять дней Наринэ изменилась. Без жира её лицо стало более привлекательным, хотя и в одежде она всё ещё казалась раздутой. Мы продолжили плавать, пока её волк Вульфи, этот хвостатый танк на четырёх лапах, не подошёл к краю бассейна, как только Наринэ вышла из воды. Вульфи был почти членом семьи, да что там, его уже почти как человека воспринимали.