Я закатил глаза так, что чуть не увидел собственный мозг. Ну, вот серьёзно? В каком веке её батя застрял?

Флора продолжила:

— Папа властный, разговаривать с ним непросто. Он может начать давить.

— Да хоть танк на меня пускает, — я улыбнулся с явным превосходством. — Мне всё равно, кто против. Даже если это ваш отец.

— Хорошо, — Флора вздохнула. — Надеюсь, ты справишься.

Она ушла, и тут к нам подвалил Ганс. Вечно с вопросами не к месту.

— Чувак, а кто это была? Докторша симпатичная. Ты с ней спал уже?

— Это сестра моей девушки, — я посмотрел на него, как на умственно отсталого. — Успокойся.

— Ладно, ладно, — Ганс вечно включал дурачка. — Я просто волнуюсь.

Спустя час появился врач с анализами, а за ним медсестра с Вилхельминой на руках.

— Господин Ганс, — начал врач, как будто собирался объявить конец света, — у вашей дочери не всё в порядке.

— Что? — Ганс побледнел.

— У неё врождённая гипоплазия сосудистой оболочки. Она не реагирует на свет.

— Оперировать можно? — Ганс схватил врача за руку, будто тот даст ему волшебное решение.

— Она слишком мала для операции. И это врождённое. Не исправишь. К тому же у неё редкая группа крови.

— Что за группа крови? — Ганс паниковал.

— Это редкая группа крови, друг. Очень редкая, — врач говорил спокойно, хотя ситуация была не из простых.

— А дальше? — Ганс уставился на него с надеждой.

— Если хотите, чтобы Вилхельмина видела, ей придётся заменить глаза. Но группа крови настолько редкая, что ждать донора можно десятилетиями.

— Можно купить на чёрном рынке? Миллиарда хватит?

Я, не думая, шлёпнул его по голове.

— Ты тупой?

Доктор покачал головой и ушёл, а я злобно посмотрел на Ганса.

— Ты что, с ума сошёл? Это не бар. Так с врачами не разговаривают. Ещё донесут на тебя.

— За что? Я же просто спросил!

— Ты хоть знаешь, откуда на чёрном рынке органы берутся?

— Нет, откуда?

— Туристов похищают. Потом их находят без почек, печени или глаз где-нибудь в подворотне.

Ганс вытаращил глаза.

— Никогда не покупай органы на чёрном рынке, — сказал я, прищурив глаза. — Серьёзно, ты же не хочешь, чтобы из-за тебя кто-то невинный отправился на тот свет.

Я, как врач, прекрасно знал, насколько жесток этот бизнес. Торговцы органами — это самые беспощадные ублюдки на планете. Им достаточно парочки тысяч баксов, чтобы расчленить человека на запчасти.

— Слушай, Григорий, а что, других вариантов нет? — Ганс всегда был слегка чокнутым, но это не делало его плохим парнем.

Он смотрел на меня с надеждой.

— Оставь её пока в больнице, — отмахнулся я. — Предварительное обследование. Не переживай, диагнозы — они же не всегда точные. Может, просто врачи криворукие.

Когда вышел из больницы, меня чуть не сбила машина. Я успел отскочить в сторону, но машина вдруг остановилась.

— Ты что, охренел?! — заорал я.

Из машины вывалился мужик весь в поту. Ни «извини», ни «привет». Выхватил какого-то ребёнка с заднего сиденья и рванул в больницу.

Если бы я знал, что там ребёнок при смерти, наверное, не стал бы так орать. Но я же не ясновидящий, правда? Мне стало интересно и я решил подождать.

— Что с ним? — Флора подошла к мужику, который тащил пацана.

— Он лежал на диване, и я не смог его разбудить, — забормотал мужик.

Когда побежали по коридору, Флора светила фонариком в глаза мальчику.

— Зрачки расширены. Давление на нервы, — буркнула она. — Что у него в амбулаторной карте?

— Опухоль в мозгу. И она растёт быстрее, чем раньше, — занервничал мужик. — Флора, умоляю, спаси его! Ему всего пять!

— Он лекарства принимал? — спросила она.

— Конечно, — ответил мужик. — Но уже месяц как ничего не помогает.

— Ладно, — Флора вздохнула. — Везите его в реанимацию.

Через какое-то время они получили отчёт. Оказалось, опухоль вернулась к тому размеру, что была пять месяцев назад.

— Флора, — начал мужик, — ты же тогда уменьшила её! Сделай это снова! Деньги — не проблема! Он у меня один. Если с ним что-то случится, зачем мне вообще всё это богатство?

Флора задумчиво кусала палец.

— Есть один парень, — сказала она наконец. — Может помочь. Но я не уверена, что он согласится.

— Кто он? Я его уговорю!

— Нет, — она покачала головой. — Если он узнает, что я проболталась, ты даже не увидишь его вблизи.