А теперь вот это. Запрос запрещённых материалов почти на сорок миллионов. Казалось бы, что может пойти не так? Согласиться — чревато. Отказать — ещё хуже. Приказ сверху был однозначен. Не надо мешать Эварницкому, который периодически куёт великие артефакты. Не надо портить с ним отношения. Вместо этого надо отношения с ним налаживать.

Легко сказать.

Чего ждать, когда подопечный, первокурсник, между прочим, запрашивает несколько десятков килограмм самого токсичного сырья с неофициальным названием «Убийца кузнецов»? С таким работают только мастера с десятью звёздами в первой чакре и с соответствующими защитными техниками. Работают понемногу и редко, потому что даже так удовольствие это ниже среднего. Заниматься этим мало кто любит. Мастера такого уровня могут и иначе заработать куда больше.

Дальше оставалось только ждать и наблюдать за тем, что происходит.

Третьего ноября в девятнадцать часов вечера Эварницкий принял под роспись мастерскую с третьим рангом защиты. Первый ранг означал, что внутри работают с опасными материалами, способными навредить человеку. Второй — что работают с особо опасными материалами, способными породить разрушения и навредить ещё и окружающим. Третий… Третий ранг подключался, когда требовалась особая защита и произойти могло что угодно. Так-то с убийцей металлов работали обычно при защите второго ранга, но Фёдор Михайлович решил перебдеть и направил Давида в более укреплённое место, находящееся вдали от жилых кварталов, под землёй.

В девятнадцать пятьдесят три от команды того комплекса поступило сообщение, что защиту кузницы пришлось вывести на пиковую мощность, так как разрушительные эманации с преобладанием хаоса превысили допустимые нормы.

— Нормально ли это? — был задан взволнованный вопрос в переписке.

— Нормально, — написал Фёдор Михайлович, плеснув себе ещё коньяка.

Следующие несколько часов прошли в нервном напряжении. В итоге мужчина дошёл до мысли, что, если город взорвут, лучше в это время спать. Вопреки ожиданиям, уснуть получилось без всяких проблем. Четвёртого ноября, в пять сорок шесть, пришло сообщение от Эварницкого с дополнительным запросом. Ничего такого, просто ему потребовались ещё всякие специфические материалы. Которые ему были доставлены в следующие два часа. Тогда же пришло сообщение, чтобы ему ещё еды привезли и что он не хочет отвлекаться.

Попутно шли сообщения от команды наблюдателей. В основном они сводились к «Какого хрена происходит?!» и «Вы там что, портал в инферно открыли?!».

Позавтракав, мужчина сам выдвинулся на место событий. К сожалению, увидеть то, что делает Эварницкий, не представлялось возможным. Камер наблюдения в кузне не было. О том, что парень ещё жив, удавалось узнать, только когда он сам выходил. То поесть, то отлить, то сполоснуться в душе и охладиться.

Так дальше и пошло. Эварницкий ковал. Каждый раз выходил дымящийся и подкопчённый. Заказывал доставку из ближайших ресторанов. В перерывах читал материалы по интересующим его темам. Фёдор Михайлович подключился, отслеживал запросы, но что там делает парень — понять было невозможно. Команда комплекса рвала на себе волосы. Ресурса было израсходованного на полгода вперёд, а стоило это — лучше и не думать.

Если Эварницкий не скуёт что-то, что перебьёт все затраты, то вставят им всем конкретно и без смазки. Это если не вспоминать про то, сколько материалов за неделю Давид запросил. Итоговый счёт приближался уже к сотне миллионов.

Наконец, на седьмой день всё закончилось. Фёдора Михайловича вызвали, сказав, что парень требует куратора. Прибыв на место, мужчина узнал, что работы прекратились и нагрузка на кузницу упала до нормальных величин, когда можно заходить внутрь, не боясь тут же помереть. Что мужчина и сделал, в смысле, заглянул к Давиду. Рядом с потухшим горном стоял Эварницкий. Недалеко от него на столе лежали груда слитков и небрежно брошенный меч.

— Фёдор Михайлович, — сказал парень устало. — Я закончил. Там на столе двадцать пять килограмм «Убийцы кузнецов». Коэффициент в районе сотни, но вы проверьте, подсчитайте точно.

Фёдор Михайлович не удержался, крякнул. Килограмм дальганиума, то есть «Убийцы кузнецов», в смысле, сырья, обошёлся отделу закупок в девятьсот девяносто тысяч. Сырье это отличалось двумя вещами. Запредельной токсичностью и удивительными свойствами. Сама обработка металла не была технически сложной. Там бы выжить. Поэтому вторая особенность заключалась в том, что после обработки заурядное сырье становилось чем-то выдающимся. При коэффициенте в сотню продать один килограмм получится где-то за пятнадцать-двадцать миллионов. «Значит, все затраты отбились», — подумал с облегчением куратор.

— Что за меч? — спросил он, стараясь не показывать заинтересованности.

— Два года службы и пятьдесят миллионов.

— Странное название, — нервно ответил Фёдор Михайлович.

— Это не название. Имя его — Уравнитель. Озвучил же я цену. Два года моей службы на империю и пятьдесят миллионов лично мне на счёт. Если соглашаетесь так, без подробностей, то цена остаётся. Если требуете уточнений, возрастает в два раза.

— Я не могу купить у тебя неизвестно что за пятьдесят миллионов, Давид, — спокойно парировал Фёдор Михайлович.

— Тогда оставлю меч себе. Как хотите, — также спокойно ответил тот.

— Так, стоп, — притормозил куратор. — Предварительно даю согласие. Но лучше тебе не пытаться меня обмануть.

— Предварительно я либо забираю артефакт себе, либо удваиваю цену. Я устал, Фёдор Михайлович. Давайте быстрее решайте.

— Хорошо, — понимая, что очень рискует, ответил мужчина. — Будет тебе плата. Что за артефакт?

— Я же сказал. Уравнитель. Тот, кто сводит сражение к мастерству. Тот, кто ослабляет того, кто сильнее, и делает сильнее того, кто слабее. Забирайте, протестируйте.