— Девушки — они, считай, обе в тебя влюблены. Одной ты помог решить проблемы с деньгами, подарил квартиру. Второй сковал великий артефакт, о котором даже ничего не сказал. Это, кстати, отдельный вопрос для обсуждения. Занимаешься социализацией Дауры, прикрываешь. Киму тоже артефакт подарил, и мне лучше не спрашивать, за какие такие заслуги. Тимуру помог разобраться с карточным долгом. В целом сплотил команду. Они к тебе очень лояльно относятся, несмотря на проклятия.

— Хм… — нахмурился я. — Что-то не понял. То есть до ваших лучших умов в Корпусе не дошла простая истина, что если людям делать хорошо, то они будут хорошо относиться? Вы, дурашки, вместо решения проблем пытались их создавать и на том подлавливать, а теперь в обиде на меня за то, что я лучше справляюсь, мешая вашим планам?

— Дело не в обиде, а в том, куда ты это всё ведёшь. Эти студенты — собственность империи. Не твоя игрушка, которую ты можешь забрать себе.

До этого момента у меня было настроение подурачиться в общении с Занудой, но от настроя не осталось и следа.

— А то что? — спросил я, подавшись вперёд.

— А то их легко перевести куда-нибудь подальше от тебя, чтобы избавить от влияния.

— Так переводите, — спокойно ответил я.

— И что, так легко отпустишь? — напрягся Задуна.

— Они не моя собственность, — пожал я плечами. — Будет досадно, не более. Уж точно не так досадно, как хоронить их. Поэтому вот что я тебе скажу, Зануда. То же, что и твоему бывшему начальству. Работать надо лучше. А не пытаться свои промахи скидывать на безобидного меня.

— Ага, самый безобидный, — сказал Зануда. — Чтобы ты понимал, Давид, император благоволит трикстерам. Это прикрывает тебя от многих проблем. Также ты, без всяких сомнений, талантлив. Польза от тебя имеется. Что тоже прикрывает от части проблем. Но если ты всерьёз думаешь, что жизнь просто устроена, то нет. Возле императорского трона есть разные центры силы, которые постепенно начинают интересоваться тобой. Слишком ты приметный. Инферно, Рим, храмы, политики — как бы так не вышло, что ты породишь слишком большую бурю. Сам-то, может, и уцелеешь, но какой ценой?

— Это что, попытка воззвать к моей совести?

— Это попытка призвать вести себя чуть осторожнее. Ты у всех на виду подарил два выдающихся артефакта подружкам. В тот же день подарил нечто преподавательнице, с которой имел любовную связь, после чего она уехала срочно в отпуск на две недели. Нельзя ли как-то поспокойнее? И в следующий раз, когда начнёшь разбрасываться артефактами, будь добр предупреждать.

— Нет.

— Что нет? — не понравился ему мой ответ.

— Никого предупреждать я не буду. Мои артефакты подобны историям. Они пишутся для конкретных людей, их рук, судеб. И ты прав, Зануда. Я легко могу поднять такую бурю, что захлестнёт всех. Если кто-то из вашей братии вдруг решит, что имеет право мне указывать, что творить и для кого творить, то я тебе обещаю. Скую такое, что этот умник будет рыдать кровавыми слезами и проклинать тот день, когда ему в голову пришла эта безумная идея.

— Меня не надо пугать, — ответил он как-то неуверенно. — Это странно звучит, но я на твоей стороне.

— Если думаешь, что там безопаснее, то сильно ошибаешься.

— Уж поверь, от этих заблуждений я избавлен.

Разговор с Занудой меня никак не впечатлил и не тронул. Жёстких санкций не ввели, лишь обозначили, что я как-то активно на себя одеяло перетягиваю. Про артефакты — это уже попахивает оскорблением, но дальше ворчания не пошло, а свою позицию я донёс максимально лаконично.

Что касается общей угрозы для группы — и тут для меня не было никакой новой мысли.

Разумеется, пока неделю приходил в себя, пока неделю провёл в кузне и пока восстанавливался в больничке, успел обдумать десятки разных способов, как ответить храмам. В этой жизни я скор на ответ, но это не значит, что терпение и трезвая оценка своих возможностей мне незнакомы. Очень даже знакомы. Сразу по двум прошлым жизням.

Меня, на минуточку, убили. Я ничего не смог сделать с фактом расправы надо мной. Сам вернуться из инферно тоже бы не сумел. Каким-то чудом эти две оторвы смогли подать мне сигнал, и он сработал как маяк. Я по-прежнему уверен, что здесь не обошлось без помощи каких-то могущественных сущностей, но это не отменяет простого факта. Единственное, на что меня хватило, — сдохнуть, призвать молот и подраться с толпой низших демонов. Ну ладно-ладно. Не все из них были низшие. Только вот у одного Асмодея в тысячу раз больше сил, чем у всех тех, с кем я столкнулся. Поэтому да, своё положение я хорошо осознавал. Чем слабее работают проклятия, тем меньше аномальной удачливости. Противник это учёл и грохнул меня. А значит что? Правильно. Полагаться на эту свою особенность мне не стоит. Да и если вспомнить все предыдущие случаи, когда мне везло, то там я оказывался не по своей воле, влипая в неприятности. Если я сам инициирую что-то, удача подсобит или покинет меня? Слишком рискованно, чтобы делать на это ставку. Все те варианты ответа, которые я придумал, вели к эскалации конфликта и перекрывались тем, что полубожок снова заявится ко мне, чтобы оторвать голову. Он, конечно, жёстко недоработал. Надо было забрать мой труп. Сжечь его, разорвать на части. Тогда бы я с гарантией не воскрес.

Способов от меня избавиться у противников хватает. Идти на эскалацию сейчас мне невыгодно. Я бы сказал, самоубийственно. Уже второй раз я спускаю храмам их выходки. В этот раз долгом легату не отговоришься. Меня убили, я утёрся. Ну что ж. Вспомню старые деньки. Как-никак, я успел побывать и нищим беспризорником, и разбойником и не раз утирался, когда враг втаптывал мою жизнь в грязь. Уж как-нибудь переживу. Выжидать я прекрасно умею.

Что делать, если не рассматривать варианта собрать вещи и свалить в неизвестность, было очевидно. Продолжать готовиться. Но, как оно уже несколько раз было, мои размашистые планы разбились о суровую реальность. Сначала я сковал меч Уравнитель, который мне ничем не смог помочь. Потом был санаторий, размышления, раздача подарков, подготовка к экзаменам и параллельные мысли о том, что делать. Самое простое — заработать денег и прикупить готовых артефактов. Но я чужим устройствам не доверял. Было у меня подозрение, что они подведут в самый неподходящий момент.

Поэтому лучше сам. Так и научусь многому, и буду уверен в изделии. Эх, если бы не сессия ещё! Эта штука похуже проклятий. С преподавателями почему-то нельзя драться. А зря. Это бы добавило огоньку экзаменам.

То, как экзаменационная хандра распространилась по институтам, не было смысла объяснять. Те, кто всерьёз относились к своему будущему, налегали на учёбу, понимая, что от оценок и таланта зависит если не всё, то многое. Получится ли найти наставника, к каким проектам допустят, получится ли выбивать материалы на собственные проекты. В итоге от этого всего зависело и то, насколько хорошо получится устроиться в жизни. Условия были равны только для учеников первого курса. Чем дальше — тем больше различий в зависимости от успеваемости. Система выстроена так, чтобы отбирать самых талантливых (и обеспеченных, кто заменял талант оплатой дополнительных занятий с частными преподавателями).