Я бы прошёл и остался незамеченным, но это больница, а не тёмный лабиринт. Здесь нельзя сохранить инкогнито. Всё семейство на меня разом уставилось, когда мимо проходил.

— Елена? — изобразил я радушие. — Как ты? Вижу, что хорошо. Это твои родители? Так вот кто породил наш талант. Поздравляю, у вас прекрасная дочь. — отвесил я комплимент её родителям.

Это был водопад патоки, и Блохина, которая сначала напряглась, удивлённо и подозрительно вздёрнула брови, явно посылая мне сигналы, что, если ляпну что, она сожжёт меня заживо.

— А вы?.. — спросила её матушка, посмотрев на меня оценивающе.

— Давид Романович Эварницкий. Староста, — представился я со всем доступным достоинством.

— Тот самый? — нахмурилась младшая сестра Блохиной.

— Нет. Та самая — это у нас Блохина, — улыбнулся я. — А я всего лишь обычный староста.

Елена не выдержала, нервно, с истеричными нотками захохотала. Родители посмотрели на неё с беспокойством.

— Так вы тот самый Давид? — глянул на меня строго её отец.

Он, как и многие отцы, пал жертвой выпирающего живота и топорщащихся усов. Но надо отдать ему должное. Смотрел он на меня с опаской, но был готов дать бой за честь дочери.

— Моя биография слишком обширна, чтобы я дал вам ответ, — ответил я уклончиво.

— Это вы подарили нашей дочери квартиру и уберегли… от проблем, — пояснила женщина, в смысле, мать Елены.

— А, это. Да, тот самый.

— В каких отношениях вы состоите? Насколько серьёзно настроены? — требовательно спросил отец.

Елена посмотрела с интересом, продолжая нервно хихикать. Её сестра посмотрела с завистью, что ли, и явно про себя прикинула, что такой парень, который дарит квартиры, и ей бы не помешал.

— Исключительно в деловых и платонических, — ответил я. — Со всей доступной серьёзностью намерен так всё и оставить.

— Тебе так Лена не нравится? — стрельнула глазками мелкая пигалица.

Я перестал улыбаться. Перевёл взгляд на неё. Родители занервничали. Елена удивлённо распахнула глаза, будто сейчас собиралась посмотреть, как хтоническое чудовище пожрёт её сестру. Сама же виновница моего внимания побледнела и сжалась.

— Так ты её сестра, значит? — спросил я. — Та самая, которая чуть не отправила семью на кладбище? Та самая малолетняя дура, которая не освоила простые истины, что с плохими дядями связываться не стоит? Та самая, из-за кого Елена чуть не села в тюрьму, разруливая проблемы малолетней идиотки? — давил я одним вопросом за другим, надвигаясь на неё. — Будешь и дальше чудить, я тебе в кошмарах начну сниться.

Повисла звенящая тишина. Я оглядел собравшихся, понял, что переборщил, и улыбнулся.

— Да ладно, шучу я, чего вы. Я парень добрый. — На это заявление Елена натурально хрюкнула. — Не буду вас отвлекать от общения с вашей замечательной дочерью.

— Давид! — бросила Блохина мне в спину. — Зайди к Дауре! Она это…

Последнее прозвучало мрачно, и я пошёл искать, куда именно мне надо зайти. Наткнулся на Михаила с Кимом. Те выглядели нормально и играли в карты. В следующей палате нашёл Дауру. Она лежала на койке с повязкой на глазах.

— Даура, ёпрст, — сказал я, поморщившись. — Предупреждал же!

— Давид? — оживилась она и приподняла повязку. — С моими глазами всё в порядке! Даже лучше, чем были!

— Лучше? — нахмурился я. — В смысле, никаких кровавых дорожек и слепоты?

— Нет, я тебя послушала, не переживай, — улыбнулась девушка и вернула повязку. — Моё зрение обострилось. Я теперь куда лучше вижу смерть. Врачи говорят, идёт мощная перестройка и через пару дней я смогу снять повязку.

— А, тогда ладно, — почесал я макушку. — Точно всё нормально?

— Да. Это было круто! Спасибо тебе!

— Ага, обращайся, — озадачился я.

Задерживаться не стал и, когда вышел, попросил Фло узнать, сколько здесь продержат ребят, и заказать девушкам фруктов. Сюда, если задержат больше суток, или уже домой, если сегодня выпустят.

Сам я собирался уйти, но мои перемещения заметили и на пути нарисовался Фёдор Михайлович. Тоже в больничном халате, а значит, он здесь как пациент пребывает.

— Куда-то собрался? — спросил он почти ласково.

— Так учёбу никто не отменял. Чего здесь прохлаждаться?

— После всего случившегося мог бы и задержаться.

— А что случилось?

— Хочешь сказать, ничего такого?

— Не скажу, что совсем ничего, но и повода оставаться здесь я не вижу.

— Ты грохнулся в обморок.

— Побочный эффект.

— От чего?

— От отцовского подарка.

— Твой отец мёртв, но вряд ли ты говоришь о Романе Эварницком.

— Нет, это был Отец Хаос. Фёдор Михайлович, может, уже отойдёшь? Я не против поболтать, но давай в другой раз. Больница не то место, где стоит читать лекцию о Космосе.