— Фло, а когда ты билеты купила, напомни?

— Две недели назад, господин. Получается Елена купила раньше.

Любопытно. Так-то, если рассуждать логически, учитывая, что практика у нас общая, приехать нужно в одно и то же время, Елена не любит самолёты, то закономерно, что мы оказались в одном поезде. Что не отменяло вопроса, по какой причине девушка заселилась так близко ко мне. Вариант с интригами отменяем. Если ей билет купили раньше, то это скорее случайность.

А, ладно. Гадать нет смысла.

— Пойдёте к ней? — спросила Фло, когда мы разместились.

Ну, как разместились. Все вещи в артефактах пространства были, кроме молота. Размещать особо нечего. Фло на койко-место уселась. Я же молот в угол поставил и в окно глянул, что там и как, но ничего интересного не увидел.

— Сам? Нет, — качнул я головой.

— Почему?

— Да как тебе сказать… А давай спорить. Если мы сейчас поедем, и я случайным образом выберу время, когда сходить в вагон-ресторан по соседству, мы обязательно пересечемся с Блохиной.

— Вы почувствуете её заранее? — попытался Фло понять мою мысль.

— Нет, дело в другом. В судьбе, предназначении и всех прочих штуках, которые отвечают за формирование хорошей истории. Я ведь говорил, что мой отец — сам Хаос. Я называю себя Сказителем, но настоящий мастер историй — это он. Здесь можно долго дискутировать, но факт есть факт, жизнь подчиняется определённым паттернам. Не получилось бы истории, если бы мы с тобой выбрали другой поезд. Не получится её, если мы с Блохиной будем друг друга игнорировать всю поездку. Поэтому готовься, Фло. Готов спорить на что угодно, поездочка выйдет жаркой.

Стоит ли говорить, что я ничуть не ошибся в своих предположениях?

Стоило мне выйти из купе, чтобы прогуляться до бара, как Блохина распахнула створку и уставилась на меня, вздрогнув.

— Караулишь? — с подозрением спросила девушка.

— Именно это и делаю, — довольно кивнул я.

— Зачем?

— Чтобы украсть твоё девичье сердце.

— Обойдёшься, — вздёрнула она носик и протиснулась мимо меня.

Попыталась. Я за этот год ещё прибавил в размерах. В частности — в ширине плеч и груди. Не в том смысле, что превратился в грудастую красотку, а в том, что протиснуться мимо меня в условиях поезда — задача не для слабых духом. И уж точно не для тех, кто хочет оказаться в опасной близости от меня. Я смотрел на это насмешливо. Блохина — с вызовом, заливаясь краской. Разозлившись, она ткнула меня пальцем в живот, но с тем же успехом могла бы попытаться проковырять бетонную стену.

— Какой ты всё же невыносимый, — прошипела она.

— Позволишь невыносимому проводить тебя?

— До туалета?

— Ты идёшь в вагон-ресторан.

— С чего ты взял?

— Сердце подсказало.

— Точно сердце?

— Возможно, другая часть?

— В твоём случае боюсь представить, что это за часть.

— Неужели та самая Блохина изволит шутить?

— Та самая Блохина изволит прогуляться и перекусить, — вздохнула она. — Признайся, чудовище, что ты запер бедняжку Фло, чтобы самому выйти на охоту и найти себе подходящую жертву…

Небольшая ремарка. Ехать нам было почти сутки, и поезд отправлялся в семнадцать часов. Было это два часа назад. За которые я успел посидеть в купе, почитать книгу, заскучать и отправиться на поиски приключений. Также за это время успели наступить вечерние сумерки. И также, что немаловажно, мы удалились от столицы и добрались до менее обжитых зон. Впереди, разумеется, на нашем пути хватало остановок и городов, но конкретно сейчас за окном стояли леса.

Помимо нас двоих, в коридоре никого не было. Сам коридор отличался довольно богатой обстановкой. Правда, устаревшей лет так на двадцать, но тем не менее. Здесь даже светильники были сделаны под старину.

Это всё не очень важно, но антуража добавляло.

И я ведь говорил, что всё пойдёт по одному месту. С шумом открылась дверь купе, которое находилось между моим и тем, куда заселилась Блохина. С шумом — не потому, что кто-то резко дёрнул, а просто двери сами по себе шумные, тяжёлые. В коридор выглянула молодая женщина. С роскошными чёрными волосами, которые волнами спадали ей на плечи и ниже. Дама уставилась на нас, сфокусировалась на мне.

— Давид? — нахмурилась она.

— Варвара, радость моя. — Степень моего довольства превысила все пределы. — Надо же, какая встреча.